Читаем Днепр могучий полностью

Ватутин взглянул на Хрущева, Хрущев — на Ватутина. В-своем мнении они единодушны. Самое трудное сейчас взять трубку «ВЧ» и сообщить Москве о неудаче, Москве, что затаив дыхание ждет совсем других вестей с фронта, вестей, на которые она отвечает залпами своих салютов.

2

На пути к машине Ватутин повстречал раненого. Санитары остановились и опустили носилки на землю. Один из них бойко отвечал на вопросы командующего. Да, оттуда. Без передыху жарит. Всю землю исковырял. Раненых вывозить не успевают. А этот сапер — парень геройский. Комдива выручил. Конец бы тому. Как, говорите, выручил? Слышит, мина тяжелая шршр… шршр… Такую услышишь издалека. Здесь одно — ложись. А он видит, комдив открыто стоит в траншее, — в один миг к нему и заслонил. Ну, и зацепило. А за час до того танк подбил, и ничего. А на этот раз не повезло парню — в ногу угодило. Вот машин нет, в расходе.

Раненого смутило внимание генерала, и он молча смотрел на него черными блестящими глазами.

— Ну, спасибо, герой, — наклонился Ватутин и осторожно взял солдата за плечи, — большое спасибо. Орден в госпиталь пришлю. Валей Шакиров, говоришь? Очень хорошо. Спасибо, друг, запомню. Машину сюда! — повернулся он к адъютанту. — Лично отвезите в госпиталь. Я на другой уеду.

Бесхитростный рассказ о подвиге сапера взволновал командующего. Возвращаясь в штаб, он всю дорогу обдумывал предстоящие бои, а мысли его почему-то беспрестанно перебивались воспоминаниями о раненом сапере. Герой и есть. Бесстрашный народ! С такими да не взять Киева! Не может того быть. И командующий чувствовал, как в душе постепенно таяла горечь всех неудач.

Новые планы и решения обещали успех. Лишь требовали осторожности, быстроты действий, скрытности. В своем замысле они ясны и просты. Обмануть Манштейна и, разбив его ударом на новом направлении, освободить Киев. Букринский плацдарм притянул главные силы киевской группировки немцев. Искусно продолжая атаки, надо сковать силы Манштейна, убедив его, что именно тут решающий удар. А тем временем основную массу пехоты, артиллерии и танков перебросить отсюда на север и, создав там перевес сил, ударить на Киев.

Значит, перехитрить Манштейна! Что ж, у Ватутина не первая с ним встреча, и он не раз уже бивал фельдмаршала на полях сражений. Судьба словно нарочно сводила их на фронтах войны одного против другого. В свое время оба они на одинаковых должностях служили в генеральных штабах своих армий, только Манштейн начинал эту службу лет на двадцать раньше Ватутина. Ватутин еще не выезжал на фронт, а Манштейн слыл уже за видного стратега. Он предложил Гитлеру план прорыва через Арденны на Дюнкерк. Его корпус первым прибыл к Сене. Его дивизии не раз отличались в боях с обезоруженной Францией. Он, Манштейн, разрабатывал план вторжения в Англию. Там, на западе, слава дружила с ним.

Не то на востоке. Будущему историку, как и любому современнику, трудно понять, почему в германской армии Манштейн прослыл за «лучшего стратега восточного фронта». Разве потому, что его — ирония судьбы, что ли? — нещадно били на всех восточных фронтах. В сражении под Псковом Ватутин подсек основание клина его ударной группировки, нацеленной на Ленинград. Немецкие дивизии километров на сорок были отброшены тогда назад и более месяца зализывали свои раны. В следующем году фельдмаршал возглавил котельническую и тормосинскую группировки. Этими силами он пытался пробиться на помощь Паулюсу и опять потерпел фиаско. Часть этих сил разбил Ватутин, другую часть — Еременко. Третий раз Манштейн встретился с Ватутиным на Курской дуге. Побили Манштейна и здесь, хотя его войска были вооружены до зубов. Лишь за первый день они выпустили снарядов больше, чем при захвате всей Польши, а за три дня своего наступления больше, чем за всю войну с Францией. И вот еще встреча, уже на Днепре. Что ж, замысел нового удара рассчитан, чтобы разбить Манштейна и здесь. Впрочем, Ватутин ясно понимал — это не просто столкновение двух полководцев, а скорее — двух школ, двух армий, из которых в конце концов побеждала самая передовая и самая сильная.

Итак, перехитрить! Насколько велик риск, Ватутин понимал прекрасно. Разгадает противник — и трудности возрастут в геометрической прогрессии. А на севере они и без того огромны. Киев прикрыт там лесным массивом. Сплошная полоса засек, завалов, рвов. Мощные оборонительные рубежи своими флангами упираются в Днепр и Ирпень. Натиск должен быть быстрым и решительным. Задержись, и враг стянет сюда дивизии с юга. Тогда нечего рассчитывать на успех операции.

Темной ночью батареи букринского плацдарма начали оглушительную канонаду, под гром которой сотни орудий и танков двинулись с юга на север. К утру встал густой туман, сильно облегчивший маскировку. Большие силы шли на северный, лютежский плацдарм, где полк Щербинина теперь уже со многими другими вел тяжелые бои с противником.

3
Перейти на страницу:

Похожие книги