Читаем Дневник. Том IV. 1862. Душеполезные наставления. Познай самого себя полностью

Записи дневника — это свидетельство трудного пути самопознания, самоочищения, самообретения, поиски Бога в себе. Отец Иоанн записывает в дневнике случаи особой милости Божией и Пресвятой Богородицы к нему, немедленной благодатной помощи по молитвам к Ним. Он пишет об этом так: «Воздыхание ко Господу. Сколько раз, о Владыко, Господи Иисусе, обновлял Ты растлеваемое легкомысленно грехами моими естество мое! Нет тому числа и меры!.. Сколько раз одним именем. Твоим, с верою мною призванным, обновлял Ты мое рас тление сердечное!.. О Владыко! Милостям Твоим ко мне, грешному, поистине нет числа и меры»: «Пресвятая Троице! Научи меня презирать все земное… сохрани меня от гордости и научи меня смиренно мудрию…»

Важное место в дневнике занимают размышления отца Иоанна о силе, действенности, значимости Слова Божия и слова человеческого: «Слово Господнее есть дело, жизнь, существо…»; «Слово — источник жизни и хранение ее»; «Слово есть Сам Зиждитель–Бог…»; «Слово есть выражение истины, самая истина…»; «Никакое слово не праздно…».

Все исполнено Богом. Господь везде есть. И если Он есть в каждом сливе, то, конечно же, по мысли Кронштадтского пастыря. Он присутствует и действует с особенной силой в Своем пресвятом имени.

Отец Иоанн возвышенно писал о спасительном значении имени Божия: «Смотрю на имя Отца и Сына и Святого Духа как ни Самое Существо Пресвятой. Троицы, везде существенно присутствующей, и даже в слове едином…»; «Со страхом Божиим, с верою и любовию прикасайся мыслями и сердцем к зтому всезиждущему… имени. Вот почему строго запрещает заповедь Божия употреблять имя Божие всуе, — потому то есть, что имя Его есть Он Сам единый Бог в Трех Лицах… в едином слоне изображающееся и заключающееся и в то же время не заключаемое, то есть не ограничиваемое им».

Высказывания отца Иоанна вытекали из его личного высокодуховного опыта, приобретенного молитвой, благоговейным совершением Таинств церковных, смирением, послушанием, жизнью со Христом в Православной Церкви. Он испытывал восторг от познания Боги, Который «везде сый», и чувствовал Его присутствие в своей душе.

Когда в начале 1910 х среди афонских монахов возникло движение, названное имябожничеством и вскоре осужденное Вселенским Патриархом и Святейшим Всероссийским Синодом, сторонники этого движения использовали дневниковые записи в то время уже всемирно из вести ого своей праведностью отца Иоанна Кронштадтского для богословского укрепления своих позиций и обоснования необходимости пересмотра священных вековых ус типов Церкви и введения косого дог мата о том, что имя Божие есть Сам Бог со всеми Его бесконечными свойствами.

Однако отец Иоанн Кронштадтский свои размышления, прежде всего, никогда не стремился выдать за обязательное церковное учение, как зто делали сторонники имябожия за новый догмат. Святой пастырь, преклонявшийся и умом и сердцем пред всякой истиной православного вероучения, заповеданной с апостольских времен, в своем смиренномудрии никогда не противопоставлял себя Церкви и лишь а Церкви Правосливной видел возможность спасения для человека, верящего во Христа и призывающего Его пресвятое имя.

«Положитесь в деле спасения во всем на Церковь, Святость, величие, мудрость вековая, опытность матери вашей Церкви, всегда наставляемой и руководимой Духом Святым, не могущим погрешать или обманываться, да заменит вам ваше собственное мудрование близорукое, слепое, греховное, нечистое, немощное!» пишет он в своем дневнике, и эти слова его как будто направлены ни увещевание превознесшихся в своей духовной гордости имябожников. По мысли отца Иоанна, именно верность Церкви Христовой, почитание ее Таинств, обрядов, святынь, священных образов и символов помогает ним, «существам телесным — не чисто духовным», в деле спасения души. Именно такому отношению к Церкви и ее почитанию нужно нам прежде всего учиться у святого праведного отца Иоанна Крошитадтского.

Игумен Петр (Пиголь)

«Иже от не сутцих вся приведый, Отче, Слове и Душе Всесвятый! Твоему Светлейшему Оку представляю пустую книгу сию! Рукою мене, грешного, наполни ее светом разумения неприступныя славы Твоея. Уста мои да возглаголят здесь премудрость. Аминь. Января 23 дня 1862 года».

Святой праведный Иоанн Кронштадтский (Из дневника за 1862 год)

3аписи на второй стороне переплета дневниковой тетради

Заплачено 70 копеек.

У священника о. Павла Ломанова Каноны.

Беседы Златоустого у Анны Гавриловны.

Злоба, как исчадие диавольское, пи под каким предлогом не извинительна и не терпима. Злоба всегда злоба или, так сказать, всегда диавол.

Издать во славу Божию статьи о молитве. [1]

Сассапарель стал принимать с 13–го числа июня [2], а жена — с 3–го июня.

БОГ СОЕДИНИЛ С СОВОЮ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ ЕСТЕСТВО В ЛИЦЕ БОГОЧЕЛОВЕКА. — Как же надо почитать и любить каждого человека, особенно христианина! Потому и сказано: честию друг друга больша творяще (Рим. 12, 10). Уди есмы от плоти Его и от кистей Его (Еф. 5, 30).

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 великих героев
100 великих героев

Книга военного историка и писателя А.В. Шишова посвящена великим героям разных стран и эпох. Хронологические рамки этой популярной энциклопедии — от государств Древнего Востока и античности до начала XX века. (Героям ушедшего столетия можно посвятить отдельный том, и даже не один.) Слово "герой" пришло в наше миропонимание из Древней Греции. Первоначально эллины называли героями легендарных вождей, обитавших на вершине горы Олимп. Позднее этим словом стали называть прославленных в битвах, походах и войнах военачальников и рядовых воинов. Безусловно, всех героев роднит беспримерная доблесть, великая самоотверженность во имя высокой цели, исключительная смелость. Только это позволяет под символом "героизма" поставить воедино Илью Муромца и Александра Македонского, Аттилу и Милоша Обилича, Александра Невского и Жана Ланна, Лакшми-Баи и Христиана Девета, Яна Жижку и Спартака…

Алексей Васильевич Шишов

Биографии и Мемуары / История / Образование и наука
10 гениев науки
10 гениев науки

С одной стороны, мы старались сделать книгу как можно более биографической, не углубляясь в научные дебри. С другой стороны, биографию ученого трудно представить без описания развития его идей. А значит, и без изложения самих идей не обойтись. В одних случаях, где это представлялось удобным, мы старались переплетать биографические сведения с научными, в других — разделять их, тем не менее пытаясь уделить внимание процессам формирования взглядов ученого. Исключение составляют Пифагор и Аристотель. О них, особенно о Пифагоре, сохранилось не так уж много достоверных биографических сведений, поэтому наш рассказ включает анализ источников информации, изложение взглядов различных специалистов. Возможно, из-за этого текст стал несколько суше, но мы пошли на это в угоду достоверности. Тем не менее мы все же надеемся, что книга в целом не только вызовет ваш интерес (он уже есть, если вы начали читать), но и доставит вам удовольствие.

Александр Владимирович Фомин

Биографии и Мемуары / Документальное