Чай, впервые за долгое время, показался душистым и вкусным. Саша привыкла к бодрящему аромату кофе по утрам, к свежести соков, которые регулярно делала для дочки, к мягкой пряности трав в вечерних напитках, воспринимая все это лишь с точки зрения функциональности, не задумываясь о вкусах и ощущениях. А сейчас, почти обжигая губы насыщенно-янтарной жидкостью, вдруг вспомнила, как любила когда-то эту терпкость, различая малейшие оттенки в бесчисленных сортах.
– Это ганпаудер? – ответ был не нужен. Узнала и вяжущую язык крепость, и приторно-сладковатый аромат. В проблесках воспоминаний мелькнуло уютное тепло загородного дома, пляшущее пламя камина и … – Очень вкусно, – она улыбнулась женщине. – Чудесный чай, спасибо.
Как странно, до этого дня даже думать о прошлом было больно. А теперь Саша не испытывала почти ничего, кроме легкой, щемящей грусти. Почему все изменилось? Неужели ее молчаливые излияния на бумагу сыграли такую роль? Подаренная мужем тетрадка лежала в сумке, все чаще притягивая, как магнитом. Хотелось писать. Кричать на абсолютно белых листах о том, что прежде даже шепотом боялась озвучить. Каждая буква отражала случившееся с ней прежде и одновременно была шагом в какой-то неизведанный будущий мир, пугающий, но такой необходимый.
– Вы не будете против, если я немного попишу, пока Дмитрий Сергеевич не подошел? Нужно закончить… кое-что.
Женщина понимающе кивнула, указав на отдельно стоящий стол в самом углу комнаты. И склонилась над бумагами, давая понять, что не станет отвлекать ее. Саша благодарна улыбнулась: Макееву явно повезло с секретаршей, молчаливо-сознательная сотрудница – что может быть лучше?