Личинки эсминцев, тройка авианосцев, десяток субмарин да по паре транспортных и танкеров, учуяв приманку, споро собрались в комок и, играя на опережение, слитным комком поспешили к месту подрыва. Плотность такая, что грех не воспользоваться случаем, и Дельфин, получив согласие, постоянно меняя позицию, отправила по Глубинным хорошую серию умных ракето-торпед "Лазурь-8м ОФЗ". Параллельно с ней отстреливаемся и мы с Гнейзенау, немка -- отсекая возможные векторы отхода, я -- прямо в центр. Весь запас БК использовать нерационально, да и плотность у стаи такая, что и моей двадцатки, даже если три четверти перехватят, должно хватить с запасом.
Да, наши с Гнейзенау торпеды не чета смартам Дельфина, но и не брёвна-прямоходы образца почти полуторавековой давности. Остаточное поле рассеивается достаточно медленно, чтобы иметь возможность управления всем роем на удалении в двадцать-двадцать пять километров. "Лазурь" не даром за глаза именуют ещё и "Тенью" -- внешний корпус устройства выполняется из хитрого пластика, армированного графеном и ещё десятком сложновыговариваемых соединений, по свойствам весьма близкого к органике с чудовищно низким коэффициентом трения и сопротивления. Получив целеуказание, смарты неторопливо подбираются на дистанцию прямого рывка, тихим ходом и минимумом шума сливаясь с окружением, а специфика покрытия, динамически комбинируя стелс-технологии и систему оптического камуфляжа, снижает вероятность преждевременного обнаружения почти до нуля. Как итог, противник имеет все шансы получить крайне неприятный сюрприз повышенной убойности прямо внутри формации.
Ведомые голодом, Глубинные слишком поздно обратили внимание на наши с Гнейзенау снаряды, торопливо бросились врассыпную... Чтобы тут же схлопотать подрывы "Лазури", вышедшей на ударную дистанцию. Ракето-торпеды Дельфина, формируя пузырь суперкавитации, почти мгновенно набрали максимальную скорость, навелись на примитивы снабжения и, скачком сократив расстояние, сдетонировали.
Я так и не понял, что за боевое и взрывчатое вещество используется в "Тенях", но то, что с Детьми Бездны оно справляется играючи -- понятно и без копания деталей. Процесс подрыва на внутреннем радаре выглядел впечатляюще: словно цветок фейерверка распустился на глубине, тысячи крохотных осколков прыснули во все стороны, буквально вгрызаясь в тела примитивов, прорубая, прожигая в них свой путь. Танкеры и снабжение -- Глубинные своеобразные, в раздутых брюшках несут такое количество ядрёной химии, что, случись подрыв с повреждением ёмкостей, начинается просто скачкообразное окисление содержимого с каскадным увеличением температуры -- наверно, что-то визуально схожее случается, когда посреди склада ГСМ кто-то, не дружащий с головой, разом поджигает коробку римских свечей.
В общем, бабахнуло основательно, тех, кто был ближе к эпицентру взрыва, оглушило, ошпарило, контузило содержимым внутренностей вспомогательных транспортов, а после ещё и перемололо поражающими элементами ракето-торпед.
Жалкие секунды, и в помутневшей, почерневшей воде из полусотни примитивов в строю осталось едва ли больше десятка, и те, не видя поблизости врага, тут же кинулись друг на друга.
Ещё мгновение, и сработали торпеды, сброшенные Гнейзенау и мной.
И до нас ещё не успела докатиться первая подводная взрывная волна, а стая диких примитивов перестала существовать.
А Москва и Муракумо тем временем, убедившись, что живых не осталось, спокойно взяли капсулу на буксир и уже почти что успели дотащить её до приёмного шлюза "Анубиса".
Я сбросил первичный отчёт Мутсу, и, получив сигнал одобрения, отдал команду возвращаться на борт.
-- Флагман, -- мыслеобраз, переданный Усугумо, был хоть и довольно ровным и спокойным, но привкус тревоги в нём всё равно ощущался. -- Засветка разведывательной авиации противника...
И я не успел ещё обработать переданные координаты, как пришёл сигнал от Тихони: