Читаем Друг моего отца полностью

Когда Татьяна Владимировна, дорогой известный и уважаемый адвокат, и по нелепой случайности моя мать, приказала отвезти подарок, я, во-первых, никак не ожидала, что ради такого дурацкого поручения меня, девочку на побегушках, курьера, будут так наряжать. Во-вторых, что это будет так близко – машина с водителем, везла меня не дольше пяти минут. А в-третьих… Нет, то, что это будет Арман Чекаев, я и в самом сказочном сне представить не могла.

Правда, сказки, как известно, бывают разные. И моя была неправильной.

Арман был младше моего отца на три года и был его лучшим другом. Где они познакомились и когда, понятия не имею, но как-то я нашла старые фотографии. Не на всех из них даже был отец, но везде был «Чека». Вот с них, этих старых фотографий всё и началось.

Худой долговязый подросток, выше своих сверстников, даже выше отца, тогда он ещё был улыбчивым парнем. В отличие от отца. Тот с детства смотрел волком. Ему и кличку дали «Зверь» за этот тяжёлый убийственный взгляд, который, я, по словам бабани, унаследовала.

Чека был другим. С пронзительно живым взглядом карих глаз. Одной удивлённо приподнятой бровью. Лысой головой. Шрамом на лбу, ближе к переносице, что, когда он был подростком, придавал ему отчаянность.

Я нашла эти фотографии в четырнадцать. Так что, можно сказать, мы с парнем на фото на тот момент были ровесниками. И я, замкнутая колючая девочка, что любому общению предпочитала одиночество, влюбилась без памяти в эти черты.

Сотни, тысячи раз их перерисовывала. Добавляя возраста. Гадая, каким он вырос. Наверно, только благодаря ему и научилась рисовать. И очень мечтала с ним познакомиться. Дружить. Представляла, как он приедет за мной и заберёт. Из этой нищеты и вечной нужды. Из этого холодного, неуютного, словно чужого мне города.

А вот бабушка ненавидела Армана всей своей простой деревенской душой.

– Это из-за него Андрюшеньку застрелили, – приговаривала она, плача. – Всё, всё из-за него.

И никакие доводы разума, что скорее уж отец друга втянул, ведь был старше, опытнее, злее, не помогали.

– Не плачь, бабань, – обнимала я её и сжимала кулаки. – Клянусь, я вырасту, найду того, кто стрелял в отца, и убью.

– Сиди, – гладила она меня по голове, – убьёт она. Никому никогда не говори, что ты его знаешь и откуда. Никому и никогда! И фотки этого Армана сожги. Тьху, имя-то какое поганое.

А мне имя безумно нравилось. Арман.

Я, конечно, посмотрела, что оно значит. Если верить всемогущему интернету, «у имени Арман существует несколько версий происхождения. Согласно одной из них, в переводе с немецкого языка значение имени Арман – „воин“, „сильный мужчина“. По второй версии, Арман – имя, которое с древнеперсидского языка буквально переводится как „мечта“. Распространено среди французов, армян, персов, казахов».

Конечно, было в нём «неславянское», хоть я сильно сомневалась, что он армянин или казах. Но кто знает, что там намешано, раз его биография началась в детдоме.

Фотки я не сожгла, спрятала. И мне было решительно плевать на всё, когда я неожиданно увидела его по телевизору.

Взрослый, сильный, умный. В него такого я влюбилась ещё больше.

А когда на следующий год Чекаев приехал в наш город вместе с будущим губернатором в рамках предвыборной компании, я готова была душу дьяволу продать, лишь бы увидеть его вживую.

И, можно сказать, продала.

Меня пригласили на сцену как победителя какой-то дурацкой олимпиады, в которой я только ради этого и участвовала.

Из рук губернатора я получила грамоту. А Арман… Широкие накачанные плечи (в то время он явно проводил в спортзале не один час в день). Растущие в одну сторону, словно намеренно так уложенные, густые чёрные волосы. Наверно, персидский, а может, французский, не на раз ломанный выдающийся нос. И взгляд, что уже стал неулыбчивым, хоть и по-прежнему пронзительным, цепким, внимательным.

Я так волновалась, что больше ничего и не рассмотрела. А уж когда он меня слегка обнял, позируя для фото, чуть не упала в обморок. На эту ужасную, позорную фотку я до сих пор не смотрю.

Впрочем, потом я как-то к Чекаеву остыла. Не то, чтобы совсем охладела, но подростковую влюблённость переросла. И даже за ним не следила. Так, иногда замирала, увидев его по телевизору или в новостной строке. Где был он, известный меценат, богатейший человек страны. А где я…

А я, собственно, стояла у него под дверью. И дрожала как осиновый лист от волнения.

– Ого! – удивился он, открыв дверь, и я совсем стушевалась, не понимая к чему относилось это «ого». Он посторонился. – Ну, заходи!

Только какой заходи, когда у меня коленки подкашивались.

Боже, как он… изменился. Нет, нет, ему шло. Ему безумно шло. И эта густая щетина на волевом лице. И шрам, что давно превратился в хмурую складку между бровей. И даже мелкие морщинки. И, конечно, его одна фирменная удивлённо приподнятая бровь.

Перейти на страницу:

Похожие книги