На днях редакция «Соборности» получила письмо. Его автор был лаконичен: «Подарок любимой «Соборности» Смиренно Ваш, о. И.о.». В приложении мы с удивлением обнаружили текст, который никогда ранее не публиковался и с этой целью предложен нам. Мы спешим исполнить пожелание автора и, готовя текст «Духовных копей» к публикации, считаем необходимым предварить его небольшим предисловием. «Духовные копи» имеют значительный объем, но, продолжая книжные традиции глубокой древности, текст составлен из разнообразных - иногда кратких, но, безусловно, ярких и назидательных поучений. Удивительно, но именно здесь соединяется несоединимое - традиции древних манускриптов и литературные форматы интернета. Автор удивительно чутко уловил эту близость. Признаемся честно: мы не знаем, кто такой отец Савва (его жизнь и поучения находятся в центре повествования), и даже не догадываемся, кто бы мог послужить его прототипом. Может быть, это и не так важно. Трезвость и некоторая парадоксальность его суждений, широкий охват самых разных проблем духовной и церковно-общественной жизни дают возможность увидеть образ - возможно, собирательный - современного пастыря. Сегодня поучений 69, и мы будем публиковать их частями по 8-10 поучений. Так, не торопясь, мы представим читателям полный текст «Духовных копей». Вполне возможно, что публикация на этом не закончится, так как, по признанию автора, работа еще продолжается. Первой части он предпосылает следующий подзаголовок:
Духовныу копи
Я всю жизнь искал человека, который хотя бы в двух словах объяснил мне все. Когда наконец это произошло, всё, что я услышал, и всё, что я увидел, превзошло все мои ожидания, а у меня было очень богатое воображение. В заключение мой случайный учитель сказал мне:
— Дружище! Весь этот цирк только награда тебе за энтузиазм.
Самое главное заключается в том, что сейчас не время учеников, сейчас время учителей.
«Неблагодарная аудитория», — подумал я.
«Зато какая перспективная!» — подумал он.
Судьба провинциального двадцатипятилетнего актера X. напоминала даже не восхождение в гору, а стремительный взлет геликоптера. В одночасье он стал фаворитом петербургских подмостков, состоятельным человеком и потенциальным обладателем руки и сердца дочери градоначальника. Каково же было изумление столичной общественности, когда ей стало известно, что господин X. оставил сцену и состояние ради пострижения в монашество в маленьком, весьма далеком от процветания монастыре под Малоярославцем. Известный городской хроникер господин Л. ради выяснения этих обстоятельств тут же направился туда. Его поиски увенчались успехом на огороде монастыря, где господин X. собирал редис.
— Что же побудило вас к такому поступку? — спросил у него господин Л.
— Все очень просто, — ответил господин X., — просто я решил вопрос бытийности Гамлета положительно.
Справедливости ради следует упомянуть, что господин Л. так же в свою редакцию не вернулся, после чего столичные издания эту тему больше поднимать не рисковали.
Эти двое приятелей, несмотря на то что им едва приходилось за тридцать, одевались со вкусом, но случайно, поскольку считали, что мужчинам идеальных взглядов подходит либо ряса архиерея, либо камзол полковника кавалерии.
Однажды к отцу Савве пришел в гости молодой человек и сказал:
— Ну я понимаю, что вначале был Большой Взрыв, из которого произошла Вселенная, но что было до этого?
— До этого, чадо, — ответил отец Савва, — Господь создал твою дурную башку.
— Значит, Большого Взрыва не было, — понял по-своему любознательный посетитель.
— Теперь уже был, — пояснил отец Савва и повел молодого человека пить чай.
Однажды к отцу Савве пришел настоятель монастыря и попросил:
— Отче! За рекой живут очень богатые люди, пойдите и поговорите с ними, у нас не на что купить на зиму муки.
— Не могу, — вздохнул отец Савва, — они не говорят со мной.
— А что они делают? — изумился настоятель.
— Лают, — просто ответил отец Савва.
— Бог в мелочах, — любил говаривать один великий немец.
— А дьявол в крайностях, — любил добавлять отец Савва.
Отец Савва никогда не здоровался с буддистами — боялся оскорбить их религиозные чувства, поскольку достоверно знал, что буддисты веруют, будто ничего нет, в том числе и их самих.
— Задыхаюсь без молитвы, но очень рассчитываю к венцу жизни превратить свой труд в молитву, — как-то признался отец Савва одному монастырскому скептику.
— В чем же твой труд, отче? — ехидно уточнил тот.
— Я пастырь, как и ты, правда, по призванию, — ответил преподобный и добавил: — А ты, брат мой возлюбленный — по своей молитве. Я восхищаюсь твоим подвигом, но и Господа не забываю благодарить.