Читаем Два сфинкса полностью

– Великий и могущественный бог, милосердный ко всякому, приближающемуся к тебе! Отчего же ты глух к моим слезам и молитве? Неужели до такой степени я недостойна? Или ты разгневан на меня за то, что я солгала, сказав, что видела тебя во сне? Но ведь голос божества устами прорицательницы повелел мне предпринять это паломничество к твоей священной гробнице.

Рыдания заглушили ее слова. Но почти в ту же минуту она вздрогнула и выпрямилась: порыв ледяного ветра пахнул ей в лицо, а все подземелье наполнилось свистом сильной бури.

Онемев от ужаса, Нуита продолжала стоять на коленях. Взгляд ее точно прирос к светлому беловатому облаку в нескольких шагах от нее, испещренному молнией, облако кружилось, извергая целые снопы искр и потрескивая.

Вдруг свет облака померк и принял вид черной тучи, которая, в свою очередь, расплывалась, мерно колеблясь, а на ее месте, в центре склепа, появился высокий и стройный человек, одетый в белые одежды, с клафтом на голове.

Каково было удивление Нуиты, когда в появившемся человеке она узнала Аменхотепа, исчезнувшего одновременно с Рамери.

Маг, по-видимому, был в страшном волнении. Лицо его было мертвенно бледно, губы дрожали, а глаза метали пламя.

– Недостойное насилие совершено надо мной, – сказал он хриплым и отрывистым голосом, доносившимся словно издалека. – Я жив и сплю в подземелье своего собственного дома. Презренный Бизу знает это место. Рамери так же спит в пьедестале сфинкса. Открой…

Фигура мага побледнела и заколебалась в воздухе; он смолк. Но как бы под влиянием напряжения воли, видение снова приняло реальный вид и снова раздался голос, но более слабый и глухой, и повторял:

– Открой! Ты его найдешь там, а у него в ногах стоит шкатулка со средством для его пробуждения. Ты найдешь возможность освободить и меня!

Видение снова поблекло и отодвинулось назад. Нуита вскочила на ноги и, трепеща вся, вскричала:

– Секрет! Как открыть сфинкса?!

Не получая ответа, она бросилась к Аменхотепу и, позабыв, что перед ней только лишь отражение мага, неосязаемое видение, схватила его за руку.

В ту же минуту послышался страшный треск; белая одежда мага покрылась огненными полосами и вдали прокатился удар грома. Нуита, схватив видение, почувствовала ожог; казалось, что она коснулась рукой огня. Ее с силой отбросило назад: огненное облако словно обволокло ее, причиняя ей страшную боль во всем теле, и сквозь этот густой туман она видела, как фигура Аменхотепа превратилась в сноп искр и со свистом и шумом исчезла. Потом страшный удар поразил ее в голову, и она, как сноп, повалилась на каменные плиты.

Время, назначенное для уединения царевны в священном склепе, давно уже прошло, но Нуита не появлялась, несмотря на то, что дежурный жрец несколько раз объявлял, что верховный жрец ожидает ее.

Не получая никакого ответа, дежурный жрец решил войти. Видя, что все огни погасли, он испугался и поспешил зажечь факел, при свете которого и увидел, что царевна лежит без движения и что с нее точно сорваны одежды, жрец испугался и побежал доложить верховному жрецу.

Скоро главный жрец и несколько других жрецов собрались у гробницы Осириса, но они могли только констатировать, что Нуита умерла какой-то странной и необъяснимой смертью. Одежды ее обуглились, а тело было покрыто синими пятнами. Можно было подумать, что ее поразила молния, а между тем, никакой грозы не было и никто не слыхал громового удара.

Так никто и не узнал, что такое случилось. Сомкнутые уста умершей никому не выдали тайны ее последнего часа.

Тело Нуиты было перенесено в город мертвых и отдано в руки бальзамировщикам. Царевичу же послали гонца, с известием о смерти его супруги.

Отчаяние Пуармы не поддается описанию. Он горько упрекал себя, что позволил жене ехать одной. Ему казалось, что если бы он был там, то этого несчастья не случилось бы.

Царевич лично прибыл в Абидос за мумией и с большим торжеством перевез ее в Мемфис.

Жрецы пытались успокоить горе Пуармы, убеждая его, что смерть Нуиты в самой усыпальнице бога было необыкновенной милостью и указывали, что Осирис сам принял чистую душу Нуиты и сам же проведет ее через все ужасы Аменти, чтобы водворить ее в стране вечного света.

Но горе Пуармы не было из числа таких, которое можно утешить. Его любовь к покойной была так велика, что он не мог решиться похоронить ее вдали от себя в городе мертвых, но положил ее в своей пирамиде между двух сфинксов.

Сон, виденный им в самый день его приезда в Абидос, еще более укрепил принца в его намерении. Он видел, что Нуита, в свадебном наряде, встретила его у входа в пирамиду. Схватив его за руку, она увлекла его к сфинксу, лицо которого носило ее собственные черты и, сложив умоляюще руки, повторила несколько раз:

– Рамери… Рамери…

Перейти на страницу:

Похожие книги

Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза