Читаем Двор Красного монарха: История восхождения Сталина к власти полностью

За многочисленными тостами следил тамада. Скорее всего, им в тот вечер был соотечественник Сталина, Григорий Орджоникидзе. Длинные густые волосы и благородное лицо придавали этому грузину, больше известному как Серго, сходство с грузинским князем. Веселье было в самом разгаре. Никто из присутствовавших за столом не заметил, когда и как поссорились Сталин и Надя. Ссоры между ними случались часто. Хорошее настроение Аллилуевой быстро испортилось. Конечно, она осталась недовольной, что за тостами, танцами и флиртом Иосиф Виссарионович едва обратил внимание на ее красивый наряд, хотя она и была самой молодой из находившихся за столом женщин.

Сталины сидели в окружении партийных руководителей. Эти большевики были закалены годами подпольной борьбы с царским режимом, многие по локоть испачкали свои руки в крови в годы Гражданской войны. Сейчас они радовались победам индустриализации и перспективам сталинской революции на селе. Некоторым из них так же, как Сталину, уже перевалило за пятьдесят, но возраст большинства этих брызжущих энергией фанатиков только приближался к сорока годам. За столом в тот ноябрьский вечер собрались одни из самых способных и талантливых администраторов, которых когда-либо видел свет. Они умели не только вопреки всякой логике строить на пустом месте города и заводы, но и безжалостно расправляться со своими врагами и уничтожать собственных крестьян. Так же, как Сталин, они носили френчи и сапоги. Все они были настоящими мужчинами и умели пить. Слава о них гремела во всех уголках необъятной империи. На их плечах лежала колоссальная ответственность за судьбы страны. Они знали, как общаться с маузерами, которые лежат в кобурах.

Заместитель Сталина, Лазарь Каганович, до революции был сапожником. Этот хвастливый и шумный красавец еврей только что вернулся с Северного Кавказа, где устраивал массовые казни и депортации. Вальяжный казак Буденный славился своими роскошными моржовыми усами и ослепительно белыми зубами. Стройный и хитрый армянин Микоян был одним из немногих, кто ходил в гражданском костюме.

Эти люди были одной большой семьей. Их связывали многолетняя дружба и ненависть, любовные романы, сибирские ссылки и подвиги времен Гражданской войны. Михаил Иванович Калинин, возглавлявший в 1930-х советское государство, знал Аллилуевых и бывал у них в гостях с 1900 года. Надя познакомилась с женой Ворошилова еще в Царицыне (позже переименованном в Сталинград). Она училась в промышленной академии с Марией Каганович и Дорой Хазан, женой еще одного партийного руководителя, Андреева, тоже присутствовавшего на банкете. Мария, Дора и Полина Молотова были лучшими подругами Надежды.

Сидел за столом и интеллектуал Николай Бухарин, художник, поэт и философ. Этого невысокого щуплого мужчину со сверкающими глазами и рыжей бородкой Ленин однажды назвал «любимцем партии». Бухарин был одним из самых близких друзей Сталина и Нади. Его все любили. Сталин разгромил Бухарина в 1929 году, но он продолжал дружить с Надей. Сам Сталин наполовину любил, наполовину ненавидел «Бухарчика», испытывая по отношению к нему то восхищение, то зависть – что было привычно для вождя. В тот вечер Бухарин вновь, правда временно, был впущен в магический круг приближенных Сталина.

Уязвленная и раздраженная невниманием Сталина, Надя начала танцевать со своим крестным отцом, «дядей Авелем» Енукидзе, секретарем Президиума Центрального исполнительного комитета (ЦИК) СССР. Этот импозантный грузин с волосами песочного цвета шокировал пуританских большевиков многочисленными романами с юными балеринами. Судьба «дяди Авеля» является отличной иллюстрацией того, какую смертельную опасность представляет жажда наслаждений для человека, личная жизнь которого принадлежит партии. Возможно, танцуя с Енукидзе, Надя хотела разозлить мужа.

Наталья Рыкова, присутствовавшая в тот вечер в Кремле с отцом, бывшим председателем Совета народных комиссаров, не была на банкете у Ворошилова. На следующий день она услышала от кого-то, что танцы Нади привели Сталина в бешенство. Ее словам можно верить, потому что рассказы других очевидцев тоже свидетельствуют о том, что Аллилуева с кем-то флиртовала. А может, Сталин был так пьян, что даже не заметил этого.

* * *

Возможно, Иосиф Виссарионович не замечал поведения жены, потому что сам флиртовал. Несмотря на то что Надя сидела напротив него, он открыто ухаживал за женой Александра Егорова, командира Красной армии, с которым в 1920 году воевал с поляками. Гале Егоровой, в девичестве Зекровской, было тогда тридцать четыре года. Эта очаровательная брюнетка снималась в кино и была известна своими многочисленными романами и рискованными платьями. Среди большевистских матрон, в подавляющем большинстве скучных и невзрачных женщин, Егорова казалась павлином, попавшим в курятник. В этом не было ничего удивительного, потому что, как она рассказала на допросе, Галя вращалась в мире «головокружительных людей, стильных нарядов, флирта, танцев и веселья».

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 великих гениев
100 великих гениев

Существует много определений гениальности. Например, Ньютон полагал, что гениальность – это терпение мысли, сосредоточенной в известном направлении. Гёте считал, что отличительная черта гениальности – умение духа распознать, что ему на пользу. Кант говорил, что гениальность – это талант изобретения того, чему нельзя научиться. То есть гению дано открыть нечто неведомое. Автор книги Р.К. Баландин попытался дать свое определение гениальности и составить свой рассказ о наиболее прославленных гениях человечества.Принцип классификации в книге простой – персоналии располагаются по роду занятий (особо выделены универсальные гении). Автор рассматривает достижения великих созидателей, прежде всего, в сфере религии, философии, искусства, литературы и науки, то есть в тех областях духа, где наиболее полно проявились их творческие способности. Раздел «Неведомый гений» призван показать, как много замечательных творцов остаются безымянными и как мало нам известно о них.

Рудольф Константинович Баландин

Биографии и Мемуары
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Р Дж Коллингвуд , Роберт Джордж Коллингвуд , Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное
12 Жизнеописаний
12 Жизнеописаний

Жизнеописания наиболее знаменитых живописцев ваятелей и зодчих. Редакция и вступительная статья А. Дживелегова, А. Эфроса Книга, с которой начинаются изучение истории искусства и художественная критика, написана итальянским живописцем и архитектором XVI века Джорджо Вазари (1511-1574). По содержанию и по форме она давно стала классической. В настоящее издание вошли 12 биографий, посвященные корифеям итальянского искусства. Джотто, Боттичелли, Леонардо да Винчи, Рафаэль, Тициан, Микеланджело – вот некоторые из художников, чье творчество привлекло внимание писателя. Первое издание на русском языке (М; Л.: Academia) вышло в 1933 году. Для специалистов и всех, кто интересуется историей искусства.  

Джорджо Вазари

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / Искусствоведение / Культурология / Европейская старинная литература / Образование и наука / Документальное / Древние книги