Читаем Екатерина Великая. Биография полностью

Суворов очень религиозен. Он молится Казанской Божией Матери и своей матушке Екатерине. Он целует ее изображения повсюду, где их находит, например на миниатюрных портретах, которые носят на груди все придворные дамы. Когда он посещает императрицу, он склоняется до самой земли сначала перед иконой Божией Матери, а потом перед Екатериной. Он уже несколько лет мечтает о том, чтобы сразиться с французами. Каждое из его писем к императрице заканчивается словами: "Матушка, дозволь мне выступить против французов".

Суворов чудак, но он гениальный полководец. Никто не может сказать, каких успехов ему удалось бы добиться, если бы ему в то время действительно разрешили выступить против Наполеона. Но судьба не захотела этого. В тот день, когда в Петербург доходит известие о победе Наполеона под Арколе, 16 ноября 1796 года, Екатерина умирает.

Она умирает счастливейшей смертью, когда-либо выпавшей на долю русского монарха, - умирает со смеху! Да, да, непосредственной причиной ее смерти является припадок невинного беззаботного смеха. Льву Нарышкину приходит в голову переодеться коробейником и продавать императрице в Малом Эрмитаже всякие игрушки и мелочи. Это вызывает у Екатерины такой приступ хохота (как раз накануне выступления ее войск в поход против Франции), что у нее начинаются колики, и она, опираясь на руки Платона Зубова, вынуждена несколько ранее обычного пойти спать.

На следующее утро Екатерина еще имеет случай порадоваться известию о поражении французского генерала Моро, и она отправляет по этому поводу шутливую поздравительную депешу в Вену. Несколько минут спустя она падает без сознания со своего стульчика. Ее сердце бьется еще 36 часов - по одному часу за каждый год ее правления. Она не приходит в сознание и не ощущает своей агонии. Зубов закрывает ей глаза.

Все знавшие ее лично - ее многочисленные друзья, сотрудники, лакеи и камеристки - горько плачут. По ту сторону российской границы короли и мятежники облегченно вздыхают: она вызывала чувство зависти у первых и чувство страха у вторых. Только русский народ относится к ее смерти вполне равнодушно. Она была доброй матушкой в своем дворце и гениальным завоевателем на троне. Но народу не было ни малейшей выгоды ни от ее доброты, ни от ее завоеваний.

В том была не ее вина. Она желала добра и свершила то, что было возможно. Ее противником была эпоха - эпоха, которая еще не созрела. Обстоятельства оказались сильнее ее - в этом заключалась ее слабость. Она поняла, как складываются обстоятельства, и подчинилась им - в этом заключалось ее величие.

Многие из ее современников оказали на будущее больше влияния, чем она, но ни один из них не относился с такой определенной положительностью к настоящему. Она не оставила по себе ни одной производящей переворот идеи, ее завоевания по большей части сошли на нет, ее писания подверглись забвению.

Все ее мысли, поступки и слова являются единственными в своем роде только в живой связи с ее личностью, с этой удивительной женской фигурой, которая, являя собой неповторимую смесь ума и доброты, пламени и сладострастия, гениальности и счастья, олицетворяет вечную мечту человечества.

Перейти на страницу:

Похожие книги

«Ахтунг! Покрышкин в воздухе!»
«Ахтунг! Покрышкин в воздухе!»

«Ахтунг! Ахтунг! В небе Покрышкин!» – неслось из всех немецких станций оповещения, стоило ему подняться в воздух, и «непобедимые» эксперты Люфтваффе спешили выйти из боя. «Храбрый из храбрых, вожак, лучший советский ас», – сказано в его наградном листе. Единственный Герой Советского Союза, трижды удостоенный этой высшей награды не после, а во время войны, Александр Иванович Покрышкин был не просто легендой, а живым символом советской авиации. На его боевом счету, только по официальным (сильно заниженным) данным, 59 сбитых самолетов противника. А его девиз «Высота – скорость – маневр – огонь!» стал универсальной «формулой победы» для всех «сталинских соколов».Эта книга предоставляет уникальную возможность увидеть решающие воздушные сражения Великой Отечественной глазами самих асов, из кабин «мессеров» и «фокке-вульфов» и через прицел покрышкинской «Аэрокобры».

Евгений Д Полищук , Евгений Полищук

Биографии и Мемуары / Документальное
Актерская книга
Актерская книга

"Для чего наш брат актер пишет мемуарные книги?" — задается вопросом Михаил Козаков и отвечает себе и другим так, как он понимает и чувствует: "Если что-либо пережитое не сыграно, не поставлено, не охвачено хотя бы на страницах дневника, оно как бы и не существовало вовсе. А так как актер профессия зависимая, зависящая от пьесы, сценария, денег на фильм или спектакль, то некоторым из нас ничего не остается, как писать: кто, что и как умеет. Доиграть несыгранное, поставить ненаписанное, пропеть, прохрипеть, проорать, прошептать, продумать, переболеть, освободиться от боли". Козаков написал книгу-воспоминание, книгу-размышление, книгу-исповедь. Автор порою очень резок в своих суждениях, порою ядовито саркастичен, порою щемяще беззащитен, порою весьма спорен. Но всегда безоговорочно искренен.

Михаил Михайлович Козаков

Биографии и Мемуары / Документальное
Адмирал Колчак. «Преступление и наказание» Верховного правителя России
Адмирал Колчак. «Преступление и наказание» Верховного правителя России

Споры об адмирале Колчаке не утихают вот уже почти столетие – одни утверждают, что он был выдающимся флотоводцем, ученым-океанографом и полярным исследователем, другие столь же упорно называют его предателем, завербованным британской разведкой и проводившим «белый террор» против мирного гражданского населения.В этой книге известный историк Белого движения, доктор исторических наук, профессор МГПУ, развенчивает как устоявшиеся мифы, домыслы, так и откровенные фальсификации о Верховном правителе Российского государства, отвечая на самые сложные и спорные вопросы. Как произошел переворот 18 ноября 1918 года в Омске, после которого военный и морской министр Колчак стал не только Верховным главнокомандующим Русской армией, но и Верховным правителем? Обладало ли его правительство легальным статусом государственной власти? Какова была репрессивная политика колчаковских властей и как подавлялись восстания против Колчака? Как определялось «военное положение» в условиях Гражданской войны? Как следует классифицировать «преступления против мира и человечности» и «военные преступления» при оценке действий Белого движения? Наконец, имел ли право Иркутский ревком без суда расстрелять Колчака и есть ли основания для посмертной реабилитации Адмирала?

Василий Жанович Цветков

Биографии и Мемуары / Проза / Историческая проза