Что с одной стороны, что с другой, это все же дало ему возможность какое-то время побродить по задворкам - среди загонов для свиней, чьих-то лачуг и дурно пахнущих верфей,- прежде, чем он нашел дорогу обратно, как раз вовремя, чтобы найти там своего кузена Адама, шлявшегося по улице туда-сюда, стучавшего во все двери и громко улюлюкавшего в поисках его самого.
"Только в эту не стучи!" - воскликнул он в панике, заметив, что Адам уже собрался напасть на дверь отлично владеющего дубиной немца.
Адам отшатнулся с неожиданным облегчением. "Ты тут! Как ты, старик?"
"О да. Со мной все прекрасно."
Чувствовал он себя еще несколько бледным и липким, несмотря на изнуряющую жару летней ночи, однако острое внутреннее недомогание уже себя изжило, а сам процесс имел неожиданно благотворный побочный эффект вытрезвления.
"Я уж думал, вас ограбили, или убили где-нибудь в переулке. Я никогда бы не смог посмотреть дяде Джону в лицо, если бы мне пришлось сказать ему, что я такое допустил,"- сказал Адам.
Они брели по аллее, снова направляясь к красным фонарям. Все молодые люди уже исчезли в недрах того или другого заведения, хотя звуки веселой попойки и грохот, доносившиеся изнутри, предполагали, что их высокие души вовсе не ослабли, а лишь ненадолго переселились.
"Считаете ли вы, что вас обслужили прилично?"- спросил Адам. Он дернул подбородком в сторону, откуда недавно явился Уильям.
"О, просто отлично. А вас?"
***