Читаем Электропрохладительный кислотный тест полностью

Кизи был связан с рок-н-ролльным ансамблем "Благодарные Мертвецы" под руководством Джерри Гарсиа - того самого пострела, что некогда в Пало-Альто жил в "Замке" вместе с Пейджем Браунингом и прочими, тоже, по-видимому, не графьями, скорее - люмпен-битниками, которых приходилось вышвыривать на улицу, когда они являлись без приглашения на перри-лейнские вечеринки. Гарсиа не забыл, как они туда приходили и как "Кизи со своими пьянчугами" гнали их оттуда взашей. П ь я н ч у г и - это зажиточные представители перри-лейнской богемы. Оба они, и Кизи, и Гарсиа, все это время стремились все к тому же пирогу - правда, с разных сторон, - и вот теперь Гарсиа стал, да-да, чудесным парнем, скромным, стал частью пирога и вдобавок великолепным гитаристом. Первое время Гарсиа называл свою группу "Маги", считая их кудесниками, чародеями, и они пробавлялись тем, что развлекали своей музыкой любителей пива в джазовых забегаловках и прочих подобных заведениях Пало-Альто и окрестностей. Для "Магов" музыка любителей пива, даже если именовать ее джазом, была всего-навсего замшелой традицией. Они стремились выработать собственный стиль. А с точки зрения Кизи, они имели право просто играть, делать свою вещь.

У "Мертвецов" был органист по прозвищу Свинарник, владевший электроорганом "Хаммонд". Этот орган они и приволокли в старинный дом Большого Ниггера, куда были также доставлены все электрические гитары и басгитары "Мертвецов", а заодно и принадлежащие Проказникам электрические гитары и бас-гитары, флейты и медные духовые, осветительная аппаратура и кинопроекторы, магнитофоны, микрофоны и проигрыватели, и все это на глазах изумленного Большого Ниггера превратилось в безумное нагромождение извивающихся проводов, поблескивающей нержавеющей стали и мигающих индикаторов. Дом у него старый, и проводка может и тостера не выдержать. Проказники уже при всех своих регалиях. Пол Фостер облачен в свой Пышный Мундир, к тому же он отрастил громадную копну вьющихся волос и гигантские усищи, закрученные так, что они сливаются с гигантскими вьющимися бакенбардами. Королем грима, несомненно, является Пейдж Браунинг. Он превращается в истинного дьявола с ярко-оранжевым лицом, глаза его образуют центры двух больших серебристых звезд, изображенных поверх оранжевой краски, волосы посеребрены серебристым порошком, и теперь он красит губы серебристой губной помадой. Той же ночью все Проказники берут цветную пастель и разноцветные авторучки, садятся и принимаются в бешеном темпе, на листках бумаги 8,5 х 11 дюймов, выводить печатными буквами объявления: "А ТЫ ПРОЙДЕШЬ КИСЛОТНЫЙ ТЕСТ?" - и адрес Большого Ниггера. Когда обезумевшие народные массы со своими бесполезными леденцами в карманах начинают валить из Городского Зала после концерта "Роллинг Стоунз". Проказники отважно врезаются в толпу. Серебристо-оранжевый дьявол, дикарь в застегнутом на тысячу пуговиц мундире - Проказники. Проказники!..- с вызовом вручающие объявления, точно некие демоны-искусители, воистину колдуны: приходите, у нас вы направите в нужное русло ту бессмысленную бешеную энергию, что бурлит в вас после выступления "Роллинг Стоунз".

Толпа валит в дом Большого Ниггера, и через минуту в нем царят кислота и всеобщее помешательство, в каждом брюхе вибрируют звуки электрооргана, малыши танцуют, но не р о к - танцы, не "фраг" и не - как его? "с в и м", мама, они танцуют "э к с т а з", скачут, впадают в транс, вскидывают руки над головой не хуже придворных льстецов самого Папаши Грейса - да! - волны света, включенного Роем Себёрном, окатывают каждую голову, Кэссади что-то горланит, Пол Фостер раздает народу чудные штучки из своего Причудливого Мешка: старые свистульки, оловянных сверчков, обгоревшие ключи, призрачные синтетические рукоятки. Глаза у всех вспыхивают, как электрические лампочки, перегорают пробки, темнота - ой-ёй-ёй! - все трясется и вибрирует, кружится и одурманивается в темноте - потом кто-то с шумом вставляет новые пробки, и старая домина вновь содрогается, электропроводка извивается и разваливается, как множество сбрасывающих шкуру змей, органы проводят повторный вибромассаж брюха, перегорают пробки, вопят души, раскалываются изнутри головы, соседи вызывают полицию, 200, 300, 400 человек из внешнего мира втянуты в Фильм, хоть и на краешек пирога, но все из того же теста, из такой плотной и уторчавшейся массы, какой не была ни одна масса в истории, это не вызывает сомнений, и Кизи производит мелкую регулировку - вот он, маленький рычажок, смазанный вазелином No 643-3, разбавленным четыреххлористым углеродом,- и они покрываются р я б ь ю, майор, р я б ь ю, но со смыслом, 400 человек, составляющие созвучную, гармоничную толпу, единый пирог, первый опыт массового кислотного восприятия, рождение Психеделии. Цветочного Поколения и всего прочего, а Большой Ниггер требует арендную плату.

- Как по-твоему?

К а к п о - т в о е м у...

Перейти на страницу:

Похожие книги

Адмирал Ее Величества России
Адмирал Ее Величества России

Что есть величие – закономерность или случайность? Вряд ли на этот вопрос можно ответить однозначно. Но разве большинство великих судеб делает не случайный поворот? Какая-нибудь ничего не значащая встреча, мимолетная удача, без которой великий путь так бы и остался просто биографией.И все же есть судьбы, которым путь к величию, кажется, предначертан с рождения. Павел Степанович Нахимов (1802—1855) – из их числа. Конечно, у него были учителя, был великий М. П. Лазарев, под началом которого Нахимов сначала отправился в кругосветное плавание, а затем геройски сражался в битве при Наварине.Но Нахимов шел к своей славе, невзирая на подарки судьбы и ее удары. Например, когда тот же Лазарев охладел к нему и настоял на назначении на пост начальника штаба (а фактически – командующего) Черноморского флота другого, пусть и не менее достойного кандидата – Корнилова. Тогда Нахимов не просто стоически воспринял эту ситуацию, но до последней своей минуты хранил искреннее уважение к памяти Лазарева и Корнилова.Крымская война 1853—1856 гг. была последней «благородной» войной в истории человечества, «войной джентльменов». Во-первых, потому, что враги хоть и оставались врагами, но уважали друг друга. А во-вторых – это была война «идеальных» командиров. Иерархия, звания, прошлые заслуги – все это ничего не значило для Нахимова, когда речь о шла о деле. А делом всей жизни адмирала была защита Отечества…От юности, учебы в Морском корпусе, первых плаваний – до гениальной победы при Синопе и героической обороны Севастополя: о большом пути великого флотоводца рассказывают уникальные документы самого П. С. Нахимова. Дополняют их мемуары соратников Павла Степановича, воспоминания современников знаменитого российского адмирала, фрагменты трудов классиков военной истории – Е. В. Тарле, А. М. Зайончковского, М. И. Богдановича, А. А. Керсновского.Нахимов был фаталистом. Он всегда знал, что придет его время. Что, даже если понадобится сражаться с превосходящим флотом противника,– он будет сражаться и победит. Знал, что именно он должен защищать Севастополь, руководить его обороной, даже не имея поначалу соответствующих на то полномочий. А когда погиб Корнилов и положение Севастополя становилось все более тяжелым, «окружающие Нахимова стали замечать в нем твердое, безмолвное решение, смысл которого был им понятен. С каждым месяцем им становилось все яснее, что этот человек не может и не хочет пережить Севастополь».Так и вышло… В этом – высшая форма величия полководца, которую невозможно изъяснить… Перед ней можно только преклоняться…Электронная публикация материалов жизни и деятельности П. С. Нахимова включает полный текст бумажной книги и избранную часть иллюстративного документального материала. А для истинных ценителей подарочных изданий мы предлагаем классическую книгу. Как и все издания серии «Великие полководцы» книга снабжена подробными историческими и биографическими комментариями; текст сопровождают сотни иллюстраций из российских и зарубежных периодических изданий описываемого времени, с многими из которых современный читатель познакомится впервые. Прекрасная печать, оригинальное оформление, лучшая офсетная бумага – все это делает книги подарочной серии «Великие полководцы» лучшим подарком мужчине на все случаи жизни.

Павел Степанович Нахимов

Биографии и Мемуары / Военное дело / Военная история / История / Военное дело: прочее / Образование и наука
100 знаменитых тиранов
100 знаменитых тиранов

Слово «тиран» возникло на заре истории и, как считают ученые, имеет лидийское или фригийское происхождение. В переводе оно означает «повелитель». По прошествии веков это понятие приобрело очень широкое звучание и в наши дни чаще всего используется в переносном значении и подразумевает правление, основанное на деспотизме, а тиранами именуют правителей, власть которых основана на произволе и насилии, а также жестоких, властных людей, мучителей.Среди героев этой книги много государственных и политических деятелей. О них рассказывается в разделах «Тираны-реформаторы» и «Тираны «просвещенные» и «великодушные»». Учитывая, что многие служители религии оказывали огромное влияние на мировую политику и политику отдельных государств, им посвящен самостоятельный раздел «Узурпаторы Божественного замысла». И, наконец, раздел «Провинциальные тираны» повествует об исторических личностях, масштабы деятельности которых были ограничены небольшими территориями, но которые погубили множество людей в силу неограниченности своей тиранической власти.

Валентина Валентиновна Мирошникова , Илья Яковлевич Вагман , Наталья Владимировна Вукина

Биографии и Мемуары / Документальное
Третий звонок
Третий звонок

В этой книге Михаил Козаков рассказывает о крутом повороте судьбы – своем переезде в Тель-Авив, о работе и жизни там, о возвращении в Россию…Израиль подарил незабываемый творческий опыт – играть на сцене и ставить спектакли на иврите. Там же актер преподавал в театральной студии Нисона Натива, создал «Русскую антрепризу Михаила Козакова» и, конечно, вел дневники.«Работа – это лекарство от всех бед. Я отдыхать не очень умею, не знаю, как это делается, но я сам выбрал себе такой путь». Когда он вернулся на родину, сбылись мечты сыграть шекспировских Шейлока и Лира, снять новые телефильмы, поставить театральные и музыкально-поэтические спектакли.Книга «Третий звонок» не подведение итогов: «После третьего звонка для меня начинается момент истины: я выхожу на сцену…»В 2011 году Михаила Козакова не стало. Но его размышления и воспоминания всегда будут жить на страницах автобиографической книги.

Карина Саркисьянц , Михаил Михайлович Козаков

Биографии и Мемуары / Театр / Психология / Образование и наука / Документальное