Лена до боли прикусила губу, чтобы сдержать всхлип, когда сын с радостным писком схватился за шоколадку, купленную бабушкой. Минувший месяц она жёстко экономила, чтобы купить себе новые сапоги, потому что на те, которые она сейчас носила без слёз не взглянешь, да и сыну предстояло на весну покупать куртку, опять же, ноябрь заканчивался, а там месяц и Новый год, подарки всем покупать.
— Так что с карнизом? — напомнила свой вопрос мама, и тем самым отвлекая дочь от тягостных мыслей. Придвинула к себе чашку с чаем и, приподняв брови, посмотрела на Лену.
— Тёма шторы раздвигал, дёрнул и она свалилась. Слава Богу, он отскочил, иначе…
— Вот видишь? Сделала? А если бы мужик делал — не отвалилась! Сколько можно…
— Мам, прекрати, — отмахнулась Лена, накрывая стол и порезав яблоко, положила его перед сыном.
— Не прекращу! — не унималась родительница.
— Ну и ладно, ты продолжай, а мне делами заниматься надо, — хмыкнув, она вышла с кухни под недовольное бурчание Валентины Петровны.
Как бы она ни любила маму, но была рада, что та живёт с сестрой в другом районе их города. Иначе Елена бы взвыла от постоянных нотаций.
Квартиру, в которой жили Лена с сыном, когда-то выделили отцу на заводе, где он работал. Именно у её отца и была мечта дать высшее образование дочери и откладывать они с мамой стали заранее на её обучение. Только вот инфаркт прервал жизнь папы буквально перед семнадцатилетием Алёны, как он всегда её называл. Позже, когда нерадивая дочь вернулась с сынишкой на руках в родной город, мама приняла решение переехать жить к родной сестре, оставив однушку Елене и Артёмке. Теперь пожилые сёстры приглядывали друг за дружкой, но иногда Валентина Петровна оставалась ночевать у дочери, чтобы присмотреть за внуком, когда дочь ходила на безумно редкие свидания, а иногда и просто так.
Уборка, стирка, готовка и Лена устав, прилегла на диван. Валентина Петровна крутилась на кухне с внуком, взявшись за пирог, а Лена прикрыв глаза, не заметила, как уснула.