Оставив узелок с едой, дети убегают веселой стайкой и не видят, как меняется выражение лица святого отшельника. Вместо благостного спокойствия на нем появляется злобная гримаса, похожая на звериный оскал. Тот, кого все считают самым большим праведником в окрестностях, тяжелым взглядом смотрит им вслед. Ты, Надин, живешь в доме, где прошли самые счастливые годы моей жизни, наверно, ты спишь в той же самой кроватке, что и я когда-то. Ты, маленький Никола, и не подозреваешь, на какие деньги твоему отцу удалось открыть лавку, и не задумываешься, куда исчезла ваша одинокая соседка. Вы все ходите в воскресную школу, слушаете отца Тавена. Он считает себя вправе учить людей добру; да если бы вся кровь, которая пролилась по его милости, выступила из земли, он бы захлебнулся в этом озере. Тот, кого вы считаете своим защитником, милые детки, глух к человеческим страданиям. Он только прикидывается добрым, а на самом деле...
Худой мужчина, лица которого не видно из-за отросших седых волос и длинной спутанной бороды, скрывается в развалинах замка, волоча за собой корзинку с едой. На ходу отшельник недовольно ворчит себе под нос. Мяса могли бы положить и побольше, да и кружечка доброго вина тоже бы совсем не помешала. Он должен хорошо подкрепиться, а когда взойдет Луна, он будет там, где посреди круга, выложенного из черных камней, лежит книга — плод его многолетних трудов. Если все сделано правильно, сегодня он, Шарль Ляшьен, обретет истинного покровителя. Того, кто восстановит наконец справедливость.
* * *
— Прозевали, святой отец! Прямо перед вашим носом, оказывается, находилось логово нечестивого колдуна. Уж не были ли вы с ним в сговоре? Да не бледнейте вы, если бы я и вправду так считал, мы бы с вами сейчас разговаривали в менее приятной обстановке. Лучше скажите мне: это вы принимали его последнюю исповедь? Что он вам сказал?
— Он был не в себе, ваше святейшество. Пытался прочесть «Отче наш», но вместо этого нес какую-то абракадабру. И до последнего вздоха не выпускал из рук книгу. Я думал, что она божественного содержания, но страницы ее оказались пусты.
— Не слышали ли вы от умирающего слов вроде «ечтошан»? Несчастный, это же молитва «Отче наш» наоборот. Рядом с вами призывали самого Князя тьмы, а вы даже ухом не повели! Нет, оставьте меня, да выпустите мою ногу, наконец! Любой ценой, слышите! Любой ценой найдите мне эту книгу, иначе вам придется очень горько пожалеть о своей беспечности!
Почти наше время
Из современного пособия по магии и колдовству
Наши дни
Квартира Березкиных