Аудитория разразилась громким хохотом, а мама изобразила на лице страдальческую мину, после чего сенатор Блейн от Далавара, верный соратник моей мамы по работе в Комитете, подал реплику, необходимую для эффектной концовки:
— И вы приняли вызов?
— Да, черт побери! И уложила его в десять секунд!
Мужчины расхохотались еще громче, а мама в ответ отсалютовала им стопкой и осушила ее до дна. Между прочим, это была palinka, венгерская сливовая водка, которую Пири иногда привозила нам с родины. Мама поклонилась, сорвав горячие аплодисменты, и театральным движением опустилась в кресло.
И тут она заметила меня.
— Клиа! — воскликнула она. — Иди сюда!
Я кинулась к маме со счастливой улыбкой, и она прижала меня к груди.
— Как я соскучилась, малышка! — Она немного отодвинула меня и развернула лицом к гостям, придерживая за плечи. — Джентльмены, вы наверняка помните моего до невозможности трудного ребенка, на которого в один прекрасный день мы все будем работать. Клиа, с сенаторам ты уже знакома, а это Ими Сандерс, министр иностранных дел Израиля.
— Приятно познакомиться, — сказала я, пожимая министру руку.
— Взаимно, — ответил он.
— Конечно, вы уже знакомы и с Райной, — мама указала на мою подругу, — и с другом Клиа, Беном, и — ее проницательный взгляд уперся в Сейджа: — Кто этот молодой человек?
В одно мгновение я перебрала в уме с десяток предполагаемых объяснений присутствия здесь Сейджа, но судя по тому, как мама ела его взглядом, в ее голове уже роились всякие романтические планы. И неважно, что я скажу — она все равно будет стоять на своем. А уж если она вобьет себе в голову, что я хотя бы немного неравнодушна к Сейджу, никакие политические бури не помешают ей загнать парня в угол и поджарить на медленном огне, в присутствии всех гостей вытягивая из него подноготную. А это значит, что нам не удастся по-быстрому смыться из гостиной, чтобы заняться своими делами, пока в доме находится Тайная служба. Мама устроит целое шоу и запросто сделает так, что гости примут участие в этом допросе и получат от этого огромное удовольствие. Я знала это наверняка, потому что видела, как это случалось с Райной.
Увы, сегодня у меня не было времени на то, чтобы помогать маме развлекать ее сановных гостей. Если я как можно быстрее не окажусь в кабинете у папы и не найду там все, что мне надо, израильский министр уедет. С ним уедут все агенты, а вместо них запросто могут вернуться плохие парни.
— Это Ларри Стечински! Вы можете звать его Сейдж! Это мой новый бойфренд! — внезапно выдала Райна и по-хозяйски взяла его под руку, незаметно пожав локоть. Надо отдать ему должное, он почти не выдал своего удивления.
Это прибавило очередной пункт к тому бесконечному списку бесценных качеств, за которые я так люблю свою Райну. Она в точности прочла мои мысли и нашла единственно возможный способ помочь мне сорваться с крючка!
— Так-так-так! — многозначительно протянула мама. — Тогда нам не мешает поговорить. — И она обратилась к замершим в ожидании гостям — Джентльмены?
И сенаторы все как один, а с ними и министр иностранных дел Израиля, с готовностью согласились, что самой подходящей темой для дебатов будет обсуждение достоинств и недостатков Сейджа в качестве предполагаемой партии для Райны. Мама взяла Райну с Сейджем за руки и повела к дивану. Расположившиеся там двое сенаторов дружно потеснились, уступая им место в центре. Сейдж кинул на меня такой растерянный взгляд, что меня чуть не пробрал нервный смех.
— Мы с Беном выйдем на минутку, — сказала я. — У нас есть срочные дела с Алиссой Гранд.
— Только не слишком задерживайся! — крикнула мама мне вслед. — У нас осталась всего пара часов. Потом мы вылетаем обратно в Вашингтон, и я хотела бы хоть посмотреть на тебя! А то скоро забуду, как ты выглядишь.
Я пообещала, что вернусь очень скоро, и мы с Беном поспешили на второй этаж. Покидая гостиную, я слышала, как сенатор Блейн старательно прокашлялся и начал хорошо поставленным голосом:
— Итак, Сейдж… Как вы относитесь к положению женщин в нашем обществе? И насколько эти взгляды могут повлиять на ваши отношения с Райной? Вы готовы обеспечить Райне ту любовь и заботу, каких она заслуживает?
— Этот парень, может, и прошел огонь, воду и медные трубы, — прошептала я на ухо Бену, — но могу поспорить, что ему никогда не приходилось выступать на слушаниях в Сенате!
— Это жестокое и страшное наказание, — хихикнул Бен, — но мне нравится.
— Насколько я могу судить, все свои записи о поисках Эликсира Жизни папа должен был держать у себя в кабинете, верно? — спросила я.
— Давай начнем оттуда, — кивнул Бен.
Мы спустились на второй этаж к кабинету, открыли дверь и замерли в растерянности, обозревая груды бумаг, книг и папок.
— На это и жизни не хватит! — вырвалось у меня.
— Надо просто подойти к этому делу с умом! Для начала надо отобрать из этого хлама все, что имеет отношение к Эликсиру. Я открою все файлы в компьютере, и ты сможешь просмотреть их, пока я буду копаться в этих завалах.
— Так, мы будем искать упоминания об Эликсире и темнокожей леди? — уточнила я.
— Темнокожей леди?