А вторым источником света был огонь Урсесеоса, тот валялся совсем неподалеку, и принял форму кипящей огненной сферы, внутри которой, бурлила концентрированная силы Архидемона третьего ранга. И из неё же, миг за мигом просачивались еле уловимые потоки стихии огня, но их быстро стягивала к себе моя аура и те медленно усваивались внутри
Лишь только примерно через час, в самой глубокой части
На губах мгновенно заиграла улыбка облегчения и та стала еще шире, когда в паре метров от себя, я заприметил тёмно-серебристый прах, обрывки черных лохмотьев и матово-чёрное лезвие клинка. Это всё что осталось от Молназа. Тёмный бог был развоплощен.
— Туда тебе и дорога, падаль… — вырвалось едва слышно у меня, и я тут закашлялся, отхаркивая загустевшую кровь.
Похоже, мне здорово повезло, тот так и не успел меня добить перед своим развоплощением, а лишь переместил сюда.
— Вот только куда сюда? — вновь вырвалось у меня.
«
— Вот спасибо, именно сейчас мне этого так не хватало от тебя, — хохотнул истерично я, но тотчас скривился от резкой боли в груди.
Видимо, нужно больше времени на восстановление.
— Не так хорошо, как хотелось бы, не так плохо, как могло бы быть, — ответил я ему старой заезженной фразой. — Жив и ладно… Покамест жив…
«
— Не надо, — остановил его я. — Сам как-нибудь. Частиц Огня Урса хватит. Лучше немного подождать. У тебя самого сил не осталось, лучше береги их. Расскажи, пожалуй, всё, что тебе известно о мёртвых мирах, в моей
крови совсем мало информации, — спокойным тоном произнес я, прикрывая устало глаза, и, начиная слушать уже заговорившего Некто.
— Значит, вот как обстоят дела в мёртвых мирах… — выдал невесело я, дослушав Некто до конца и немного всё обмозговав. — Но неужели, эти рилимы и пожиратели настолько опасны?
Некто решил не заканчивать предложение, всё было ясно и без этого.
— Теперь хотя бы понятно, почему Молназ притащил меня именно сюда, — посетовал я, и, сделав усилие над собой, попытался встать на ноги. Получилось это проделать лишь с третьей попытки. Ноги дрожали и отказывались слушать, а бедро всё также пронзала режущая боль.
— Ну, хорошо, самое худшее ты оставил напоследок. Давай, дружище, жги. Я жду гвоздя в крышку гроба.