Всегда ваш близкий друг и брат,
Эдгар.
ЭДГАР ПО К АННИ
Марта 23-го, 1849
Анни не хочет сообщить тайну относительно Вестфорда? Не сделал ли я чего-нибудь, что заставило вас «потерять надежду»? Милая Анни, я очень счастлив, что могу доставать мистеру Р. доказательство чего-нибудь, в чем, по-видимому, он сомневался во мне…
Я посылаю также строки «К Анни» — и не захотите ли вы сообщить мне, какое они оказали на вас впечатление. Я послал их в
Flag of our Union. Кстати, получили ли вы «Прыг-Скок»? Я послал его почтой, не зная, попадается ли вам это издание. С прискорбием сообщаю, что
Metropolitanпрекратился, и «Коттедж Лэндора» мне вернули не напечатанным. Я думаю, что строки «К Анни» (которые я вам сейчас посылаю) гораздо
лучше всего, что я до сих пор написал, но автор редко способен сам судить о своих собственных произведениях, и потому я хочу знать, что Анни
истиннодумает о них — и также ее милая сестра — и Мистер К.Не выпускайте стихов из
вашихрук до тех пор, пока вы не увидите их в печати — потому что я продал их издателю
Флага… Поклонитесь от меня всем.[Подписи нет]
ЭДГАР ПО К АННИ
[Без даты]
Анни, вы увидите из этого письма, что я почти, если не совсем, здоров, — не беспокойтесь же больше обо мне. Я был не настолько болен, как предполагала моя мать, и она так обо мне беспокоится, что поднимает тревогу часто без причины. Я не столько был болен, сколько в очень подавленном настроении — я не могу вам выразить, как страшно я страдал от меланхолии… Вы знаете, как весело писал я вам недавно — о моих планах — надеждах, — как я предвидел, что вскоре выйду из затруднения. Ну и вот! По видимости, все это разрушилось, — по крайней мере, в настоящее время. Как обычно, злополучие никогда не приходит в одиночку, и я испытал одно разочарование за другим. Прежде всего
Columbian Magazineобанкротился, потом
Union(уничтожив главные мои расчеты); потом
Whig Reviewдолжен был прекратить подписку — затем
Democratic, потом (из-за угнетения и наглости) я вынужден был поссориться окончательно с …, и потом, в довершение всего, «… …» (от какового журнала я ожидал столького, и заключил с ним, при этом правильный договор о десяти долларах в неделю в течение года) обратился к своим корреспондентам с циркуляром, сообщая о своей бедности и отклоняя дальнейший прием каких-либо статей. Это еще не все,
S. L. Messenger, который должен мне изрядную сумму, как раз не может ее уплатить, и, целиком, я сведен на Сартена и Грэхэма, причем оба чрезвычайно ненадежны. Без сомнения, Анни, вы припишете мое «мрачное состояние» этим событиям — но вы ошибетесь. Это не во власти каких-либо чисто
мирскихсоображений, подобных данным, пригнести меня… Нет, моя печаль
необъяснима, и это делает меня еще более печальным. Я полон мрачных предчувствий.
Ничтоменя не радует и не веселит. Жизнь моя представляется мне опустошенной, будущее, точно угрюмый пробел, но я буду бороться и «надеяться вопреки надежде». Что вы думаете? Я получил письмо от миссис Л. — и какое письмо! Она говорит мне, что собирается напечатать подробный рассказ обо
всем, что произошло между нами, в форме романа, с вымышленными именами, и пр., — что она представила меня благородным, великодушным и пр., и пр. — отнюдь не дурным — «что она отдаст справедливость моим мотивам» и пр., и пр. Она спрашивает, «не имею ли я сделать каких-либо указаний». Если я не отвечу в течение двух недель, книга поступит в печать как она есть — и более чем все это — она немедленно прибывает, чтобы увидать меня в Фордхеме. Я не ответил — нужно? И что? «Друг», который послал строки
[21]в
Home Journal, был другом, который любит
васнаилучшим образом, — я сам.
Флагтак дурно напечатал их, что я решился иметь верную копию. В редакции
Флагаесть еще две мои вещи — «Сонет к моей Матери» и «Коттедж Лэндора». Я написал балладу, которая называется «Аннабель Ли», и скоро пошлю ее вам.
Почемувы не посылаете рассказ, о котором вы говорили?[Подписи нет]
ЭДГАР ПО К АННИ
Фордхем. Июня 16-го
Вы просили меня, чтобы я написал вам, перед тем как я выйду в Ричмонд, а я должен был выехать в прошлый понедельник (11-го), — таким образом, быть может, вы думаете, что я уже уехал, не написав и не сказавши «Прощайте», — но, поистине, Анни, я
не могэтого сделать. Дело в том, что, с тех пор как я написал, я каждый день готов был уехать — и, таким образом, откладывал новое письмо до последней минуты, — но меня ждало разочарование — и я не могу более удержаться от того, чтобы не послать вам хоть несколько строк, показать вам,
почемуя так долго молчал.
Когдая могу теперь уехать, это недостоверно, — но, быть может, я могу уехать завтра, или через день — все зависит от обстоятельств, находящихся вне моего контроля….