– Пи- пипи, пи- пипи, пи- пипи… – Что это?! – шепчут пересохшие губы. Сознание окончательно вернулось к нему, когда другой космонавт включил подпитку кислорода со своего скафандра. Помутневший взгляд потеплел.
– Это ты, Петр? – шептали губы.
– Я, Петр Собинов. Был в параллельном рейсе. А тут сигнал!
– Спасибо друг! – ослабевшим голосом сказал космонавт.
– Ну, как ты?! – озабоченно спросил Собинов, поднимая легкое тело космонавта на ноги.
– Ничего, уже легче! А ты-то как?!
– Леня, я в порядке. Давай, кислорода мало, пошли… В бледном сиянии Юпитера каменистая почва астероида кажется мертвой, и только причудливые формы застывших глыб породы, как фантастические чудища, сплетенные между собой в страшной схватке могучими объятиями “ вдыхают” жизнь в мертвый пейзаж. Ничто не тревожит покой, царящий здесь. И только редкие облачка космической пыли вздымаются иногда тут и там от врезающихся в мертвую поверхность астероида мелких метеоритов. Подолгу висят на небольшой высоте курчавыми “ барашками”, чтобы с новой бомбардировкой появиться вновь. Среди сплетения теней внезапно ожили две фигуры, задвигались и поплыли вдоль недвижимого нагромождения. А вот и ожившие изваяния. Нет, это не мертвые тени от нагромождения скал, ожившие в свете небесного светила. Это люди в скафандрах двигаются в направлении космического аппарата, застывшего над сверкающей поверхностью астероида.