ТебяЗапомнила еще я. Если толькоВоспоминанье это, а не бред,Но прежнего позорней — и бессмертней…Иль, чтобы месть насытить, о Кронид,И двадцать лет тебе скитаний мало?Да, двадцать лет, травимая осой,Приюта не имея, я металасьВ безлюдии лесов, по кручам скал,По отмелям песчаным и по волнамНа челноке с матросом, может быть,Которому беспомощная нимфаБезумием и жалкой красотойПары от лоз фракийских услаждала.Как в забытьи — один, но мутный день,Вместивший мириаду и ночей,И дней, я помню эти годы.СтарыйСилен меня нашел и, от козлятСвоих отбив, лечил меня, — он травыДушистые давал мне пить, сперваОсу убив приманкой на косматойСвоей руке.Я знаю, что живетИ до сих пор Филаммон, но наказанЗа брак со мной небесной волей.ЖенОн больше не ласкает, и в палатахФиламмона не водится детей.А про тебя я знаю, что увенчанНа играх ты, Фамира, и твоиПрославлены по всей Элладе струны.Но отчего ж ты не с отцом?
Фамира
(изменившимся голосом)
ТебеМоих речей послушать захотелось?
Нимфа
Да, и твоих, и о тебе.
Фамира
Иль тыВ горячем этом бреде закружитьХотела бы и кифарэда, нимфа?Зачем тебе плясун такой? СиленуС ногами на шарнирах не под стать он.
Пауза.
Ты мать моя? А отчего ж не дочь?Ты говоришь о муках, а с твоихНе сходит губ улыбка.
Нимфа
Это — маска,Дитя мое, иль стареют богини?Мы молоды лицом и кожей — да…О, если бы ты сердце видел!
Фамира
МожешьФиламмона дворец найти — и тамСвой повторить рассказ.Но кифарэдаОн больше не займет.В моей судьбеНи матери, ни сестрам, ни отцуНет места, сладкозвучная: живу яДля черно-звездных высей; лишь ониНа языке замедленном и нежном,Как вечера струисто-светлый воздух,Мне иногда поют. И тот язык,Как будто уловив его созвучья,Я передать пытаюсь, но тоской,Одной моей тоскою полны струны.Ты не нужна мне, женщина, и нетПрошедшего меж нас.А эта повестьТвоя — ее я буду слышать ритмыИ, может быть, любить — не ближе мне,Чем в заводи на лунной зыби всплескиОт рыбок разыгравшихся. ДушаМоя открыта миру, а не нимфе,Пускай она страдала.И прости!