Читаем Фигня полностью

Шум кабинета министров нарастал, уже стали слышны отдельные голоса: «Господа, может, хер с ними?!» – фальцет министра торговли. «Я вам покажу хер с ними!» – бас министра обороны.

Но хер действительно был с ними. Херовое положение, лучше не скажешь.

Внезапно из-за большого валуна, торчавшего неподалеку, появился странный волосатый человек, одетый в звериные шкуры. Он был поразительно похож на Робинзона Крузо. В руках он зачем-то держал старинный фотоаппарат на треноге.

Робинзон крадучись приблизился к терпящим бедствие и с интересом принялся их разглядывать.

– Спасите нас, пожалуйста, – попросил Иван.

– Министры? – осведомился незнакомец.

– Нет.

– Откуда же вы?

– Из России, – сказал Вадим.

– Здесь все из России, – желчно парировал Робинзон. – Чем занимались в России?

– Я в милиции служил, а он из КГБ, – простодушно доложил Иван.

Незнакомец злорадно рассмеялся и не торопясь стал устанавливать треножник фотоаппарата.

– Если можно, поторопитесь. Нас засасывает, – предупредил Вадим.

Незнакомец не обратил на это внимания, а продолжал готовиться к съемке.

– Фотография века! – сообщил он. – Гибель русских ментов в амазонских болотах!

– Вы разве не собираетесь нас спасать? – встревожился Вадим.

Они с Иваном были уже по грудь в трясине.

– Вот именно, – кивнул Робинзон.

– Но это негуманно!

– Примерно то же самое я говорил на допросах, – сказал Робинзон. – И еще международное право поминал… Не шевелитесь! Снимаю!

Он щелкнул затвором, потом уселся на камень, закурил. Интерполовцы продолжали тонуть со скоростью пять сантиметров в минуту.

– А что вас сюда принесло, если не секрет? – осведомился незнакомец.

– Мы боремся с Пересом де Гуэйра, – сказал Вадим.

– Хм… Это меняет дело, – вздохнул Робинзон. – Придется спасать.

Он отвинтил фотоаппарат от треноги и протянул один ее конец Вадиму. Тот ухватился за нее и с большим трудом выбрался из трясины. Вместе с незнакомцем, пользуясь той же треногой, они вытянули Ивана.

Оба интерполовца были в грязи и ряске.

– А кто там стреляет? – спросил незнакомец, прислушиваясь.

– Кабинет министров. Они за нами гонятся.

– За мной! – приказал незнакомец, подхватывая треногу и фотоаппарат.

Они обогнули камень, за которым открылась тропа, ведущая вверх по склону горы. Все трое рысцой устремились на гору. Вскоре беглецам открылась пещера между скал. Они юркнули туда и оказались в жилище Робинзона. Там был каменный очаг, валялась нехитрая утварь, книги. На веревочке сушились проявленные негативы.

– Раздевайтесь, – приказал незнакомец. – Придется знакомиться. Платон Молочаев, диссидент.

Интерполовцы пожали Платону руку, назвав себя.

В пещере было темно. Платон зажег свечи, укрепленные в самодельном канделябре из козьих рогов, развел костер и повесил над ним одежду интерполовцев для просушки. Порывшись в дальнем углу пещеры, бросил Ивану и Вадиму козьи шкуры. Когда интерполовцы завернулись в них и уселись у очага, все трое стали напоминать племя троглодитов.

– Ну что? Надо бы за встречу… – промолвил Платон, извлекая на свет божий бутыль с коричневатой жидкостью и водружая на плоский камень, служивший ему столом. Рядом появились граненые стаканы.

Он разлил по полстакана.

– Вздрогнули! – произнес Платон короткий русский тост, и все мигом осушили стаканы.

– Значит, говорите, с Пересом боретесь? – Платон занюхал выпивку тыльной стороной ладони.

– Угу, с ним… – кивнули оба.

Они еще не знали, как себя вести. Кто перед ними? Сумасшедший? Беглый министр?

– Перес – гениальный человек! – воскликнул Платон, разливая по новой. – Ни за что не стал бы с вами пить, – признался он, чокаясь. – Как вспомню, как меня в Союзе мытарили… Но дело есть дело. Поехали!

Все поехали.

– Так о чем я говорю, – продолжал Молочаев, – Перес – гений, но на мне он обломился. Когда я свои три года за распространение антисоветчины отсидел, Перес прислал мне приглашение в Касальянку. Мой прадед здесь ошивался… Приехал я, Перес меня назначил заведовать Союзом писателей Касальянки… Я стишки пописывал. Тоже антисоветские. Посмотрел я, что здесь делается. Я же диссидент убежденный! В ситуации власть-народ я всегда встаю на сторону народа. Я понял, на чем играет Перес. Для народа он – отец-благодетель Яков Вениаминович, который распределяет блага и вроде бы из идейных соображений содержит общину добра и света. А для Европы он – дон Перес де Гуэйра, мафиози, содержатель кабаре и игорных домов. И знаете, на чем делает деньги?

– Знаем. На наркотиках, – кивнул Иван.

Платон разлил остатки из бутылки.

– Не совсем. На «фигне».

– На «фигне»? Что это? – спросил Вадим.

– Разновидность чая. Он здесь особый, обладает особыми свойствами.

Внезапно Иван погрустнел, с нежностью взглянул на Вадима.

– Я тебе давно хотел сказать, Вадим, – начал он с благородной грустью. – Я часто не прав бывал в отношениях с тобой. Завидовал, наверное, твоему уму, образованию… Ты прости меня.

– Что ты, Ваня, – растроганно отвечал Вадим. – Это я виноват. Высокомерия во мне много, гордыни. За лаптя тебя держал… Давай похристосуемся по-русски, простим друг другу обиды…

Они встали и троекратно расцеловались. Молочаев расхохотался.

Перейти на страницу:

Все книги серии 2. Романы

Похожие книги