Читаем Философия. Книга вторая. Просветление экзистенции полностью

Обращаем внимание читателя на то, что 8 этом предложении от перевода падежа артикля при «скачке» существенно меняется понимание философского смысла целого: скачок к трансценденции не снимает напряжения объективного и субъективного - напротив, в экзистенциальном понимании Ясперса философское мышление о Боге как «активное созерцание» есть как раз ярчайший случай такого напряжения. Само напряжение в деятельности экзистенции в мире высвобождает энергию экзистенциальной безусловности для такого скачка к трансценденции - и сохраняется в нем, пока экзистенция остается экзистенцией и не делается «абсолютным духом» - Прим. пер.

64


«Я - я, и Ричад Ричардом любим» (Шекспир В. Ричард III: пер.

А. Радловой. Акт 5, сцена 3 // Шекспир В. Собр. соч.: в 8 т. Т. 2. М.: Интербук, 1997. С. 144. - Прим. пер.

65


Шекспир В. Трагедия о Кориолане: пер. под ред. А. Смирнова. Действие 5, сцена 3 // Шекспир В. Собр. соч.: в 8 т. Т. 2. М.: Интербук, 1997. С. 494. -Прим. пер.

66


Нам не удалось установить точного автора этого афоризма. Он встречается, однако, в такой же точно форме у Томаса Манна, а именно в опубликованном семью годами позже «Философии» Ясперса романе «Лотта в Веймаре» (гл. 8), а также в письмах. В обоих случаях Манн указывает (или притворяется), что это - китайская пословица. Вообще говоря, пословица вполне в духе даосских мудрецов, с их презрением к публичности. В смысле Ясперса можно было бы перефразировать: великий человек, рабствующий общественной объективности, - несчастье для общества в экзистенциальной полноте его жизни. - Прим. пер.

67


Об объективности религии смотри раздел «Философия и религия». Т.1. С. 252.

68


Полибий (201-120 до н.э.) - греческий историк, автор «Истории» в 40 т., из которых до нас дошло 5 первых томов и изложения содержания остальных. См. Полибий. Всеобщая история: отв. ред. А.Я. Тыжов. В 3 т. СПб.. Ювента, 1994-1995. - Прим. пер.

69


Наиболее вероятно, что здесь имеется в виду концепция Т. Карлейля, у которого великий человек, различающий и раскрывающий другим «прелесть вещей», есть «поэт» или художник, гениальный творец искусства (Carlyle Th. On heroes, hero-worship and the heroic in history. London: Chapman & Hall, 1902. P. 9), вдохновленный Богом великий человек есть «пророк» (Там же. Р. 39), и есть также великий человек-«литератор», аналог «ученого» в философии Фихте; однако у Карлейля «герой» есть общее понятие для всех этих типов исторических деятелей. - Прим. пер.

70


«Какую кто философию выберет, зависит поэтому от того, какой кто человек: ибо философская система - не мертвая утварь, которую можно было бы откладывать или брать по желанию; она одушевлена душою человека, обладающего ею» (Фихте И.Г. Первое введение в наукоучение // Фихте И.Г. Избр. соч. Т. I. М.: Путь, 1916. С. 424). - Прим. пер.

71


Мертвые головы (лат.). Латинское выражение caput mortuum (мертвая голова) означает нечто не имеющее смысла, содержания или утратившее их, пустую бессодержательную форму. - Прим. пер.

72


По смыслу фразы sie немецкого оригинала может относиться здесь к экзистенциальному деятелю, экзистенции (die Existenz), но этого термина во фразе нет - или к их общности, то есть к коммуникации. Первое грамматически правомерно, но не соответствует фактическому тексту; второе соответствует тексту, но излишне оригинально философски, т.к. чересчур сближает Ясперсово «просветление экзистенции» с религиозной или не очень «философией диалога». Впредь до прояснения возможности этого крайне спорного толкования мы решаемся погрешить против грамматики во имя метафизики и переводим «его», т е. относим это место к «самобытию», которое вступает в коммуникацию и которое просветляет свое бытие, приходя в этом просветлении к себе, а не только к общности. (Примечание переводчика). - Прим. пер.

73


«Монады вовсе не имеют окон, через которые что-либо могло бы войти туда или оттуда выйти» (Лейбниц Г.В. Монадология // Лейбниц Г.В. Соч.: В 4 т. Т. 1. М.: Мысль, 1982. С. 413-414). - Прим. пер.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Сочинения
Сочинения

Иммануил Кант – самый влиятельный философ Европы, создатель грандиозной метафизической системы, основоположник немецкой классической философии.Книга содержит три фундаментальные работы Канта, затрагивающие философскую, эстетическую и нравственную проблематику.В «Критике способности суждения» Кант разрабатывает вопросы, посвященные сущности искусства, исследует темы прекрасного и возвышенного, изучает феномен творческой деятельности.«Критика чистого разума» является основополагающей работой Канта, ставшей поворотным событием в истории философской мысли.Труд «Основы метафизики нравственности» включает исследование, посвященное основным вопросам этики.Знакомство с наследием Канта является общеобязательным для людей, осваивающих гуманитарные, обществоведческие и технические специальности.

Иммануил Кант

Философия / Проза / Классическая проза ХIX века / Русская классическая проза / Прочая справочная литература / Образование и наука / Словари и Энциклопедии
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Р Дж Коллингвуд , Роберт Джордж Коллингвуд , Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное
Этика Спинозы как метафизика морали
Этика Спинозы как метафизика морали

В своем исследовании автор доказывает, что моральная доктрина Спинозы, изложенная им в его главном сочинении «Этика», представляет собой пример соединения общефилософского взгляда на мир с детальным анализом феноменов нравственной жизни человека. Реализованный в практической философии Спинозы синтез этики и метафизики предполагает, что определяющим и превалирующим в моральном дискурсе является учение о первичных основаниях бытия. Именно метафизика выстраивает ценностную иерархию универсума и определяет его основные мировоззренческие приоритеты; она же конструирует и телеологию моральной жизни. Автор данного исследования предлагает неординарное прочтение натуралистической доктрины Спинозы, показывая, что фигурирующая здесь «естественная» установка человеческого разума всякий раз использует некоторый методологический «оператор», соответствующий тому или иному конкретному контексту. При анализе фундаментальных тем этической доктрины Спинозы автор книги вводит понятие «онтологического априори». В работе использован материал основных философских произведений Спинозы, а также подробно анализируются некоторые значимые письма великого моралиста. Она опирается на многочисленные современные исследования творческого наследия Спинозы в западной и отечественной историко-философской науке.

Аслан Гусаевич Гаджикурбанов

Философия / Образование и наука