– Амуницию и боеприпасы для немецкой армии. При коммунистическом режиме стали делать глубоководные бомбы. Секретный объект, вообще-то, был до того, как все стало разваливаться… Мне вот предстоит все восстанавливать…
Наконец грузовик, отчаянно сотрясаясь на ухабах и поскрипывая тормозами, съехал с пандуса на ровную площадку и оказался в каком-то широком и просторном подземелье, так же ярко освещенном электрическими лампами под потолком. Стены этого подземелья, сделанные из прочного серого бетона, потемнели от времени, облупились. Во многих местах они были закопченными, словно кто-то жег здесь костры. Однако опытный глаз строителя определил бы, что стены, несмотря на десятилетия со дня постройки, не дали ни одной трещины, бетон оставался прочным, как монолит, и внутри подземелья, несмотря на близость моря, воздух был затхлым, влажным, но воды на полу не было.
От этого подземелья расходились в разные стороны коридоры, в которых также были проложены рельсы для вагонеток. Эти коридоры все, за исключением одного, зияли темнотой. В единственный освещенный коридор тянулось сразу несколько толстых электрических кабелей, к которым были подсоединены лампы под потолком. Какие-то электрические кабели вели и в другие коридоры, но ламп под потолком в них не было. Из некоторых коридоров отчетливо доносился шум моря. Дальше ходу не было, коридоры были слишком узки, чтобы проехать по ним на грузовике.
– Все, выходим, – скомандовал старый фашист Фрицу, открывая дверцу. – Дальше бочки придется нести на носилках…
Фашисты, немного напуганные мрачным видом подземелья, куда они попали, стали выбираться из кузова, растерянно оглядываться по сторонам. Подошедший Майшбергер указал на сложенные грудой в углу строительные носилки.
– Берите вот это, – скомандовал он. – Устанавливайте на них бочки. Смотрите выберите покрепче, чтобы выдержали такую тяжесть. И следуйте за мной!
Фашисты к тасканию тяжестей, однако, были явно непривычными. Кряхтя и чертыхаясь, они кое-как выгрузили тяжеленные бочки на бетонный пол, после чего неуклюже взгромоздили их на носилки. Видя, что все готово, Майшбергер сделал знак выступать. И нелепая процессия тронулась в дорогу по единственному ярко освещенному коридору, ведущему куда-то в сторону моря.
Этот коридор оказался длинным и довольно извилистым. Он много раз разветвлялся, от него отходили боковые коридоры, в которые также уходили электрические кабели. Однако укрепленных под потолком лампочек в этих коридорах не было. Широкий освещенный коридор окончился небольшой площадкой, в стене которой было выдолблено прямоугольное отверстие высотой в человеческий рост. Туда, в это отверстие, также уходил кабель. Майшбергер сделал знак следовать за ним и первым полез в это отверстие. Носильщики, кряхтя и чертыхаясь, с трудом протаскивали носилки с бочками через этот прорубленный в стене ход.
Внутри показался новый коридор, много у€же и теснее первого. Он также освещался электрическим светом, но лампочки в нем располагались на большем расстоянии друг от друга, и если в первом коридоре они были солидно и основательно вделаны в потолок, то здесь просто подвешены на вбитые в стену гвозди. Ведущий к ним электрический кабель болтался свободно, так что надо было быть острожным, чтобы не зацепиться за него. Второй коридор имел еще более мрачный вид. Его стены были склизкими от непрерывно сочащейся влаги, омерзительное зловоние напоминало о гниющих органических остатках. Внизу под ногами пол и в самом деле был усеян чем-то странным, каким-то совершенно диковинным мусором, в котором то и дело мелькали какие-то блестящие монеты, осколки стекла, потемневшие и позеленевшие от времени и влаги медные пуговицы, форменные бляхи, позеленевшие стреляные гильзы, каски, пряжки, помятые фронтовые фляжки. Когда мелькнули белеющие кости, кто-то из нацистов тяжело вздохнул, кто-то стал неразборчиво бормотать молитвы. Лица у всех были напряженные, побледневшие от страха.
– Это кости домашних животных, – громко объявил Майшбергер. – Дождем наносит всякую дрянь в эти катакомбы, а их никто не прочищает…
В этот момент один из шедших впереди молодых людей указал на помятую и продырявленную солдатскую каску, из-под нее белел пустыми глазницами человеческий череп. Майшбергер тут же умолк, а Фриц Зельге прикрикнул на остановившихся было в ужасе своих подручных, чтобы те шевелились. Чем быстрее они сделают дело, тем раньше выберутся из этого подземелья. Нацисты прибавили шагу, напряженно сопя и отдуваясь на ходу. Они тащили носилки со смертоносным грузом дальше, и под их тяжелыми сапогами хрустели, ломаясь, кости, не понять, человеческие ли, звериные ли.