Читаем Фронт до самого неба (Записки морского летчика) полностью

Рано утром мы уже были в воздухе. Внизу, насколько хватало глаз безбрежная, запорошенная снегом голубая сибирская тайга: ни дорог, ни поселков, ни огонька, ни дымка до самого горизонта. Через несколько часов прибыли на указанный аэродром. Но недосчитались одного самолета. Только через час выяснили, что Сидоров произвел аварийную посадку на лед Иртыша. На его самолете ослаб хомут маслопровода левого бака, масло вытекло. Сидоров это заметил, но с посадкой не торопился, надеялся дотянуть. Но через полчаса начала быстро подниматься температура масла, рисковать было нельзя, летчик выключил мотор и сел на лед. Срочно была сформирована спасательная команда, и к вечеру Сидоров присоединился к группе.

На другой день на том же аэродроме мы наблюдали испытательные полеты нового бомбардировщика Ту-2. Радовались, что скоро машина поступит на вооружение. Это чувство еще с большей силой охватило нас через два дня, уже на Урале. Здесь наш комэск встретил старого друга, летчика-испытателя, который под большим секретом рассказал, что готовится к испытаниям первая машина с реактивным двигателем.

На всем пути мы видели, как на запад шли железнодорожные эшелоны с боевой техникой. Страна мобилизовала силы для отпора ненавистному врагу. Повсюду нам оказывали всяческую помощь, открывали "зеленую улицу".

2 марта наша девятка приземлилась на подмосковном аэродроме. За время долгого перелета мы очень сдружились, мечтали не разлучаться и дальше. Но судьба распорядилась [32] иначе. Приехал Попович, привез из штаба военно-воздушных сил ВМФ невеселые вести: эскадрилью разделили на две части. Шесть экипажей, в том числе и экипаж нашего комэска, направляли на Северный флот, а три — Косиченко, Перегудова и мой — на Черное море. Северянам мы завидовали, их было большинство и летели они в полк, которым командовал прославленный североморский ас Борис Феоктистович Сафонов. Мы попрощались, поклялись друг другу драться с врагом, не жалея сил.

Утром 7 марта наш новый флагманский штурман Карп Карпович Лобузов, заменивший улетевшего на Север Гавриила Иошкина, заверил, что, несмотря на плохую погоду, доведет звено "как по нитке".

— Ох, Карп, не порвалась бы твоя «нитка», — озабоченно оглядел небо Косиченко.

В середине пути пошел снег, резко понизилась облачность. Высота полета строго определена, ориентироваться трудно. Но Карп Карпович действительно не подвел, приземлились где надо, на указанном аэродроме недалеко от Саранска. В тот же вечер представились командиру запасного авиационного полка майору Христофору Александровичу Рождественскому. Тот расспросил нас о службе на Тихоокеанском флоте, уровне подготовки, общем налете.

— Теперь отдыхайте. До завтра, — сказал на прощание.

И ничего о том, когда полетим на фронт, как мы ни наводили разговор на эту тему.

На другой день был объявлен приказ о назначении нас троих командирами звеньев в формируемый 35-й авиаполк.

— Ваша главная задача — сколотить настоящие, дружные боевые экипажи в своих звеньях, — добавил Рождественский.

— Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! — с тоской протянул Косиченко.

Утешало одно: узнали, что полк после сформирования поступит в распоряжение командования Северного флота. Таким образом, мы тоже попадем к сафоновцам. Командиром полка назначили майора Алексея Васильевича Крылова, нашего бывшего однополчанина, тихоокеанца, который отлично понимал наше состояние. Машин в полку было мало. И вот однажды на наш очередной вопрос, когда же наконец на фронт, Крылов сказал:

— Завтра приказано отправить шесть экипажей в Москву за самолетами.

В мой экипаж вошли штурман Владимир Ерастов, стрелок-радист Георгий Пешехонов, техник самолета Иван Варварычев. Ехали в "пятьсот веселом", как тогда именовали товарные составы, наскоро приспособленные для перевозки пассажиров. Нам повезло, в вагоне оказалась «буржуйка», и связка дров. Ночь кое-как перебились. С рассветом на одном из разъездов, где пропускали воинские эшелоны, сделали вылазку, выпросили у стрелочника пилу и топор и нарубили дров в соседней рощице.

— Теперь в Москву приедем боеспособными, — шутили ребята.

В Москве на Центральном аэродроме сразу же занялись приемкой машин. Увлеклись работой так, что даже не заметили подъехавшей «эмки». К самолету подошел человек в гражданском, в кепке и легком демисезонном пальто, среднего роста, серьезный, энергичный.

— Как дела?

— Нормально…

— Сейчас подъедет Коккинаки, облетывать ваши машины. Поторопитесь.

— Кто это? — спросил я местного механика, когда гражданский отошел.

— Ильюшин, Сергей Владимирович, — с удивлением поглядел на меня тот.

Я и раньше летал на машинах Ильюшина и всегда с благодарностью думал об их создателе.

Наш техник доложил, что на одной из машин замечена трещина на раме хвостового колеса.

— Раму усилим, — сказал Ильюшин. — Предупредите об этом пилота.

Перейти на страницу:

Все книги серии Крым: история, достопримечательности

Крымская весна
Крымская весна

Возвращение Крыма в Россию стало поистине всемирно-историческим событием. Но большинство получало о происходящем в Крыму крайне разноречивую информацию. Авторы книги являются непосредственными свидетелями событий «крымской весны». Как крымчане реагировали на киевский майдан? Почему молчал Путин? Почему так быстро «сдулось» проукраинское движение на полуострове? Где были «вежливые люди»? Правда ли, что крымчане голосовали «под дулами автоматов», что были массовые фальсификации и что крымские татары бойкотировали референдум? Ответы на эти вопросы читатель найдет в книге.Авторы убеждены, что крымские события не просто потрясли мировую общественность, а начали перерождение всей мировой политики, в которой России уготована важная роль. «Крымская весна» начинает новую главу мировой истории, прямо здесь и сейчас ее пишет гегелевский Мировой Дух. А Президент Владимир Путин стал не только защитником русского мира, но и главным героем этой исторической драмы.

Анатолий Владиславович Беляков , Олег Анатольевич Матвейчев

Публицистика
История Крыма
История Крыма

Крымский полуостров – «природная жемчужина Европы» – в силу своего географического положения и уникальных природных условий с античных времен являлся перекрестком многих морских транзитных дорог, соединявших различные государства, племена и народы. Наиболее известный «Великий шелковый путь» проходил через Крымский полуостров и связывал Римскую и Китайскую империи. Позднее он соединял между собой воедино все улусы монголо-татарской империи и сыграл значительную роль в политической и экономической жизни народов, населявших Европу, Азию и Китай.Таврика – таким было первое название полуострова, закрепившееся за ним с античных времен и, очевидно, полученное от имени древнейших племен тавров, населявших южную часть Крыма. Современное название «Крым» стало широко использоваться только после XIII века. «Къырым» – так назывался город, после захвата Северного Причерноморья построенный татаро-монголами на полуострове и являвшийся резиденцией наместника хана Золотой Орды. Вероятно, со временем название города распространилось на весь полуостров. Возможно, что название «Крым» произошло и от Перекопского перешейка – русское слово «перекоп» – это перевод тюркского слова «qirim», которое означает «ров». С XV века Крымский полуостров стали называть Таврией, а после его присоединения в 1783 году к России – Тавридой. Такое название получило и все Северное Причерноморье, которым с античных времен считалось северное побережье Черного и Азовского морей с прилегающими степными территориями.Крымский полуостров состоит из равнинно-степной, горно-лесной, южнобережной и керченской природно-климатических зон. Короткая теплая зима и продолжительное солнечное лето, богатый растительный и животный мир Крыма позволяли племенам и народам, с древности оседавшим на его землях, заниматься охотой, пчеловодством и рыболовством, скотоводством и земледелием. Наличие на полуострове большого количества месторождений железной руды помогало развиваться многим ремеслам, металлургии, горному делу. Яйлы – платообразные безлесные вершины Крымских гор, проходящих тремя грядами по югу полуострова от Севастополя до Феодосии, были удобными площадками для строительства укрепленных поселений, внезапно захватить которые было практически невозможно. Узкий восьмикилометровый Перекопский перешеек связывал Крымский полуостров с европейским материком и мешал воинственным племенам незамеченными входить в Крым для захвата рабов и добычи. Первые люди появились на крымской земле около ста тысяч лет назад. Позднее в Крыму в разное время обитали тавры и киммерийцы, скифы и греки, сарматы и римляне, готы, гунны, авары, болгары, хазары, славяне, печенеги, половцы, монголо-татары и крымские татары, итальянцы и турки. Их потомки живут на Крымском полуострове и сейчас. История Крыма – их жизнь и свершения.

Александр Радьевич Андреев

История

Похожие книги

Адмирал Советского Союза
Адмирал Советского Союза

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.В своей книге Н.Г. Кузнецов рассказывает о своем боевом пути начиная от Гражданской войны в Испании до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.Воспоминания впервые выходят в полном виде, ранее они никогда не издавались под одной обложкой.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
100 великих гениев
100 великих гениев

Существует много определений гениальности. Например, Ньютон полагал, что гениальность – это терпение мысли, сосредоточенной в известном направлении. Гёте считал, что отличительная черта гениальности – умение духа распознать, что ему на пользу. Кант говорил, что гениальность – это талант изобретения того, чему нельзя научиться. То есть гению дано открыть нечто неведомое. Автор книги Р.К. Баландин попытался дать свое определение гениальности и составить свой рассказ о наиболее прославленных гениях человечества.Принцип классификации в книге простой – персоналии располагаются по роду занятий (особо выделены универсальные гении). Автор рассматривает достижения великих созидателей, прежде всего, в сфере религии, философии, искусства, литературы и науки, то есть в тех областях духа, где наиболее полно проявились их творческие способности. Раздел «Неведомый гений» призван показать, как много замечательных творцов остаются безымянными и как мало нам известно о них.

Рудольф Константинович Баландин

Биографии и Мемуары
100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии