Читаем Газета "Своими Именами" №21 от 22.05.2012 полностью

То, что колонну от станции метро «Октябрьская» изначально вели в ловушку, – было понятно с самого начала. Любая тактика по обходу кордонов приводила к одному и тому же большому минусу: колонна дробилась. Что и требуется всегда полицаям. Организаторы шествия, даже если они действительно хотели прорыва, не смогли придумать способа собрать колонну иначе, кроме как в согласованном месте и в согласованное время. Потому что других колонн – быстрых, мобильных, отчаянных в своей массе, тем более с богатым опытом уличных столкновений – у оппозиции нет. Приходится долго собираться, долго строиться и при виде агрессии со стороны силовиков долго настраиваться на борьбу. А такие долгие приготовления в несогласованном месте практически не реализуемы. Потому пришлось согласовывать заявку.

Но, возможно, ни о каком прорыве никто из организаторов и не думал. Всё же им было, что сказать людям: в садике Репина (на Болотной площади), куда по улице Димитрова (Большой Якиманке) шла колонна, планировалась сцена, звукоусиливающая аппаратура. Переход с «Болота» в центр, к площади 50-летия Октября (Манежной), где вечером должен был быть выражен протест против антинародной инаугурации, централизованно не планировался. Это могло происходить только спонтанно (и повсеместно). Чтоб этого не произошло сразу и массово – подступы к Большому Каменному мосту почти сразу после Водоотводного канала были перекрыты.

Вид большой массы полицаев послужил одной из причин наступления. Все, кто подходил к садику Репина не с целью послушать избитые речи, а с целью вовремя соединиться с теми, кто сразу двинулся в центр – все они, увидев «цепи кованные» противника, начинали остро ощущать носящийся в воздухе страх режима, и образ врага для них принимал наглядность. Может быть, в этом и была провокационная задумка: люди не уходили на Болотную, а останавливались напротив оцепления. Хотя часть людей, проведя агитацию, успела вернуться назад к станции метро «Октябрьская» и переехать в центр окольными путями (центральные станции метро всё равно были перекрыты).

Передовые активно настроенные отряды митингующих (вместе со случайными зеваками) собирались перед оцеплением и в итоге дождались, чтобы те, кто идёт за ними, упёрлись в их спины и стали продавливать первый рубеж обороны режима. Но организованности не было: упираясь в первые ряды, задние легко стали сползать в «Болото», и там, на правом фланге, не нашлось никого, кто смог бы остановить сползание. Возможно, многие поддерживали идею обязательно провести митинг – но тогда они должны были способствовать этому сползанию и призвать полицию расширить коридор оцепления в сторону площади, для чего ускорить (снять) досмотр при входе на площадь. Внятных предложений об этом не поступило. Все персоны с мегафонами, все лидеры, все ведущие в итоге стояли на стыке головы колонны и полицейской цепи. И отдавали весьма странные команды.

Первое громкое указание, исходящее одинаково и от Удальцова (левые), и от Белова (националисты) на этапе противостояния, было: «Садиться!». Людям предложили сесть на асфальт, тем самым демонстрируя, что они не уйдут. Указание неправильное. Не хотелось большинству садиться, так же как и не хотелось уже двигаться в сторону митинга. Все активисты уже поняли: митинга толком не будет. Началось.

Среди людей были и бывшие военные, и опытные демонстранты, и участники кровавых событий 90-х. Это публика осторожная: никто не взял на себя смелость, не имея чётких сведений о собственных силах, давать старт прорыву. Но все возможные команды для обеспечения безопасности масс были отданы. Ведущие известной передачи «На самом деле» Краснов и Смирнов деликатно, даже с иронией, но доходчиво пояснили, что нелепо садиться на асфальт (сидящий человек занимает больше места в толчее и скорее травмируется при давке). Были отодвинуты назад (втянуты в строй) женщины, школьники, пожилые протестанты и вечно мешающиеся под ногами сотрудники СМИ. Людям неоднократно напоминали, что надо сцепляться локтями и не забывать смотреть под ноги. Но общие команды воспринимались не всеми. Стало ясно, что ни у одного лидера не хватает авторитета, чтобы осуществлять общее руководство. Толпа концентрировалась малыми группами, в каждой из которой были свои малые лидеры. Они и решали оперативно, что делать.

Представители силовиков смотрели на всё это с безмолвной готовностью бодаться с народом и не собирались ничего подсказывать ни массам в целом, ни лидерам масс. Только тупые крики «Отойти!» через мегафон из-за оцепления. И ни одного переговорщика. Ни одного командира, кто попытался бы обезопасить напиравшие массы. Зато со стороны наступавших исполнять эту роль радостно прибежала парочка партийных «депутатов», вроде как от «справедросов». Их неадекватные требования расступиться, размахивание «корочками» позабавило, но быстро надоело. Невостребованные клоуны сползли на правый фланг.

Перейти на страницу:

Все книги серии Газета «Своими Именами», 2012

Похожие книги

1937. АнтиТеррор Сталина
1937. АнтиТеррор Сталина

Авторская аннотация:В книге историка А. Шубина «1937: "Антитеррор" Сталина» подробно анализируется «подковерная» политическая борьба в СССР в 30-е гг., которая вылилась в 1937 г. в широкомасштабный террор. Автор дает свое объяснение «загадки 1937 г.», взвешивает «за» и «против» в дискуссии о существовании антисталинского заговора, предлагает решение проблемы характера сталинского режима и других вопросов, которые вызывают сейчас острые дискуссии в публицистике и науке.Издательская аннотация:«Революция пожирает своих детей» — этот жестокий исторический закон не знает исключений. Поэтому в 1937 году не стоял вопрос «быть или не быть Большому Террору» — решалось лишь, насколько страшным и массовым он будет.Кого считать меньшим злом — Сталина или оппозицию, рвущуюся к власти? Привела бы победа заговорщиков к отказу от политических расправ? Или ценой безжалостной чистки Сталин остановил репрессии еще более масштабные, кровавые и беспощадные? И где граница между Террором и Антитеррором?Расследуя трагедию 1937 года, распутывая заскорузлые узлы прошлого, эта книга дает ответы на самые острые, самые «проклятые» и болезненные вопросы нашей истории.

Александр Владленович Шубин

Политика