К этому времени охранникам стала совершенно очевидна вся абсурдность версии о пьяном Сталине. До них дошло, что с хозяином произошла беда – Сталин ведь был не верблюд, чтобы, свалившись пьяным, потом больше суток даже не пить воды. Охранники резонно рассудили, что за любые проблемы, случись они со Сталиным, будет отвечать не Политбюро, а именно охрана. На вождя телохранителям, очевидно, было наплевать, так как, даже поняв, что с ним случилось несчастье, они не начали оказывать Сталину помощь, а снова взялись названивать Игнатьеву.
Однако, как и в прошлый раз, вместо врачей на дачу явились партийные боссы. Теперь Берия все-таки зашел в комнату к Сталину, но, вернувшись оттуда, наорал на охранников, заявив, что, дескать, товарищ Сталин спит. Охранники, скованные дисциплиной и страхом перед Берией, выслушали эту явную брехню молча. Однако едва в темноте сада растаяли стоп-сигналы машин начальства, они опять бросились к телефону. Теперь прикрепленные категорически требовали у Игнатьева вызвать на Ближнюю дачу врачей.
Видя, что смена охраны находилась на грани истерики и события в любой момент могут выйти из-под контроля, Берия, Хрущев и Маленков разрешили Игнатьеву направить к Сталину врачей.
Около 7 часов утра 2 марта 1953 года, т. е. больше чем через сутки после удара, на дачу прибыл, наконец, целый сонм кремлевской профессуры. Будь на их месте любой молодой реаниматолог из городской больницы, у Сталина, возможно, еще был бы шанс выкарабкаться. Однако вместо того, чтобы броситься к пациенту, светила долго топтались в передней, снимая дорогие пальто, галоши и пугливо перешептываясь.
Впрочем, и подойдя к Сталину, они все еще боялись прикоснуться к нему. Никто из академиков не решался снять с задыхающегося старика одежду и даже закатать ему рукав, чтобы измерить давление.
Послали за охраной. Лозгачев разорвал на Сталине рубаху.
И вот, наконец, главный терапевт СССР профессор Лукомский склонился над Сталиным. Самого беглого взгляда было достаточно, чтобы поставить
Отравление