Читаем Гниль (СИ) полностью

Вскоре посудомойка справилась с работой, насухо вытерла руки — и наконец, то решила спокойно позавтракать.

* * *

Сразу после урока труда, где толстый и постоянно потный трудовик, всё время носивший один и тот же тёмно-коричневый костюм, и то и дело вытиравший свой высокий лоб смятым носовым платком, принял работы немногочисленных пришедших. Это были скворечники, которые подростки: кто со страданием, кто без готовили к весне для птиц.

Трудовик крякнул, хмыкнул, осмотрел худо-бедно, но с любовью сделанное творение Воробьёва и поставил таки ему зачет.

Мальчишка облегчённо вздохнул. Сегодня для него кроме математики, да биологии, что вела одна и та же преподавательница с жестким бесстрастным лицом типичной коммунистки, и мгновенно пролетевшего урока труда, ничего не было.

Когда закончились занятия Пашка отправился в библиотеку, единственное место в трудколонии где ему было спокойно и уютно.

Мальчишка вздохнул, потому что захотел, есть, а до обеда, согласно расписанию проходящему в два часа после полудня, ещё оставалось около часа. Поэтому, на это время Воробьёву лучше всего было затеряться в книжках, представить, что он в свои тринадцать с половиной лет находится где-угодно, но только не в трудколонии, в этом жестком и наводящем тоску месте в окружении высоких бетонных стен.

Маленький раздел с фантастикой Воробьёв изучил вдоль и поперёк, но при желании мальчишка всегда мог перечитать особо любимые рассказы.

Для сегодняшнего вечера Воробьёв приберёг графа Монте Кристо, который он вслух почитает себе и одногодке Генке, пока все остальные будут смотреть телевизор.

Телевизор с видеомагнитофоном располагался в игровой комнате и вечерами туда ему с Генкой, и ещё кое-кому из малолетней ребятни из-за шестнадцатилетнего Быка и его шайки лоботрясов прохода не предоставлялось.

* * *

Пашка выбрал с полки антологию фантастики и уселся на пришибленное стоящее подле батареи кресло. Тощая и старая библиотекарша с узлом сальных волос скрученных на затылке и огромными сидящими на носу очками, глянула на него и снова, как ни в чём не бывало, стала заниматься своими делами: с шуршанием раскладывала в папки какие-то бумаги, да маленькими глоточками попивала чёрный крепкий чай из простого столовского стакана.

* * *

Галина Петровна дождалась сменщицу и была свободна, но её голова всё равно невыносимо раскалывалась, как будто женщина и не принимала таблетку. Кости во всём теле ломило, а на руках поварихи от расчёсов уже красовались царапины.

Галина Петровна недоумевала, где она могла так простыть, да то и дело раздумывала, сможет ли самостоятельно доехать до поликлиники, или лучше всё-таки зайти к медсестре, померить температуру и выслушать рекомендации опытной женщины.

Повариха уселась на стул и держа сумку в руках, наблюдала как её молодая сменщица Катя, мать троих детей и оттого наверное, пышная, как сдобная булка, со сноровкой быстренько перетаскивала нужные для ужина продукты из склада, при этом пыхтела как самовар.

— Люда, — обратилась Петровна к мойщице посуды, я к медсестре схожу. Что-то мне совсем плохо.

— Иди! — крикнула Люба, после завтрака усердно драившая моечную ванну дешёвым и вонючим порошком, от которого у неё сильно першело в носу.

* * *

Каморка медсестры ютилась в самом тёмном и холодном крыле спального блока. Полки в кабинете были плотно заставлены папками. Старый пожелтевший холодильник «Минск» урчал и часто трясся точно припадочный.

— Одну минуточку посиди милая, — ласково обратилась к пришедшей Галине Петровне похожая на старинную фарфоровую куколку, пожилая, но всё ещё красивая медсестра.

Она как раз заканчивала осматривать последнего очень высокого и крепкого подростка, с недобрым прищуром тёмных глаз.

— Вот Бычков, выпьешь ещё таблетку на ночь, понял? От твоей аллергии должно помочь. И не чешись, терпи милый, — добавила женщина, замечая, что мальчишка снова тянет свои толстые пальцы к расчёсанным до крови предплечьям.

— Иди, иди Бычков не глазей, аскорбинка на прошлой неделе закончилась, — строго сказала медсестра и закрыла за ним дверь.

— Дурдом какой-то, — выдохнула медсестра. — Я уже с ног сбилась. У всех сегодня поголовно, или чесотка, или аллергия. Запас супрастина извела. Ну, да ладно, — выдохнула она и ласково улыбнулась и спросила у Галины, сидящей на деревянном стуле, возле письменного стола:

— Так что случилось, милая? Заболела?

— Ой, что-то плохо мне Зинка, ой как плохо. Ломит с самого утра.

— Так-с, давай тогда для начала померим температуру, — выдвинув ящик из-за стола, медсестра извлекла пластиковую коробочку с термометром и протянула бледной и замученной поварихе.

Когда термометр оказался у поварихи под мышкой, медсестра обеспокоенная внешним видом женщины всё так же ласково спросила:

— Рассказывай что беспокоит, что болит, Галина?

Повариха тяжело вздохнула и, почесав сквозь ткань одежды предплечье и область груди, стала рассказывать.

— Так-так, — цокнула языком медсестра, обнаружив кроме высокой температуры поварихи ярко-красную точечную сыпь на спине и груди женщины.

Перейти на страницу:

Похожие книги