Читаем Городские легенды полностью

Магда натерла листья ладаном, положила на живот девушки, чтобы закрыть рану — тут же в ответ дернулось что-то живое.

— Давно?..

— Нет, пару недель, — ответила мать.

— Я спрашиваю: какой у нее срок?

Женщина ахнула.

— Ему ребенок нужен. Родиться хочет, сскотина… — процедила сквозь зубы Магда. — Она с ним сражается. Молодец Оленька! — Она погладила девушку по взмокшему прозрачному лбу.

— В коридоре весит большое зеркало, принесите! — скомандовала Магда. — Из ванной таз с водой! Воды побольше! В ноги ставьте!

Кинулись исполнять. Тем временем Магда зажгла свечи, разложила по кругу ладан, листья.

— Держите зеркало вот так, — показала она. — Ее лицо все время должно отражаться. Поняли?

В ответ — кивок. Поняли — не поняли, главное, чтобы в последний момент не спасовали!

— А теперь молитесь, — сказала Магда.

— Как?

— Как умеете.


Магда сосредоточилась.

— Выходи, а то хуже будет, — сказала она это так спокойно, словно обращалась не к духу, а расшалившемуся ребенку.

Тут же в ответ замигала лампочка, зачадили свечи.

— Выходи, — еще тверже сказала Магда.

Лампочка погасла. Свечи замигали неестественными зелеными, черными огнями. И тогда Магда что-то прошептала, взмахнула руками! — и погрузила ладони в живот девушки. Жертва закричала дурным голосом, забилась, но ремни выдержали. Магда спокойно, деловито шарила руками в чужом теле, что-то шипела сквозь зубы.

— Попался! Приготовьтесь!

Магда резко дернулась вверх, подбросила что-то светящееся — зеркало тут же выгнулось, потяжелело. Магда схватила молоток и саданула им по стеклянной поверхности, осколки посыпались в воду.

И все прекратилось.


Лампочка мигнула и загорелась ровным желтым светом, огоньки свеч погасли. Магда все еще стояла на коленях, ощупывала девушку. Теперь она была просто девушкой, Ольгой. Женщина запричитала, бухнулась на пол, начала дрожащими руками расстегивать ремни.

— Обморок. Ребенок погиб, — сказала Магда, подняла голову и увидела Бориса…


* * *


Борис очнулся.

Вскочил.

Магда молчала.

А что еще говорить? Все и так ясно.


Зазвонил телефон.

— Да, — ответила Магда. — Да, я. Опять? Буду. — Она сунула телефон в карман. — Не смотри на меня так, Борис. Думаешь, что я чудовище? — Борис мотнул головой. — Я чудовище, — Магда вздохнула, — для таких, как ты, обычных. А теперь уходи. Мне на работу надо.

— Зачем?

— Ну, как, — Магда улыбнулась, оскалив клыки, — вампиров погонять.


Борис приехал домой холодный, сопревший. Ленка уже ждала его в коридоре, явно приготовилась к скандалу, но, увидев его таким — заохала, запричитала. Борис рухнул на колени, спрятался в женских руках.

Полночи они оба не могли успокоиться. Ленка была по-настоящему счастлива, а Борис все никак не мог согреться. Он думал. Мыслей было много, они путались, цеплялись, царапались. Они были чужими. Раньше таких мыслей не было.

Ближе к утру, Борис забылся зябким, тревожным сном.

Ему снилась Магда.

Реальность Магды…


* * *


— Так, сегодня следующие съемки… — Иван писал на доске расписание. — Борис, быстро собирайся! Едешь в «Изюм», там опять была драка.

— Тоже мне новость!

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее