Читаем Грязное мамбо, или Потрошители полностью

Минут пять мы смотрели телевизор — я и мертвый аутсайдер. Бонни сообщала, что говорят по ящику. Я не хотел включать быструю перемотку, опасаясь пропустить что-нибудь важное.

— Снова грохот, — вдруг сказала Бонни. Картинку резко мотнуло, изменился угол зрения — Эсбери скатился с дивана. Я мельком увидел обивку и его руки — мои руки, вытаскивающие из-под дивана кейс, открывающие сразу обе скобки замков и ныряющие внутрь, за пистолетом, пальцы сейчас коснутся металла…

И тут все остановилось. Картинка передо мной замерла. Смуглые руки Эсбери, полускрытые крышкой кейса, не двигались.

— Что происходит? — спросил я, пытаясь почувствовать руку Бонни в своей. — Что случилось?

— Щелчок пистолета, — с усилием произнесла она. — Он в комнате.

Джейк мало изменился с тех пор, как я видел его в последний раз. Щетина превратилась в клочковатую бородку, вьющиеся волосы коротко острижены. Черная кожаная куртка, похожая на мою, прикрывала предписанную правилами черную футболку. В руке пистолет, удерживающий Эсбери на месте, старый добрый девятимиллиметровый «маузер», излюбленное оружие биокредитчика.

Он начал говорить. Его губы двигались очень быстро, и Бонни, практически не отстававшая от телевизора, на несколько секунд запоздала с началом диалога — словно звукоснимающая головка сместилась со звуковой дорожки.

— Он говорит о желчном пузыре, — заторопилась она. — Говорит, им известно о его имплантате и о том, что он крадет товар, и союз не одобряет аутсайдеров.

— Повторяй мне в точности все его слова, — попросил я.

Бонни продолжала, на октаву понизив тон своего «Воком экспрессора»:

— Но есть ситуации, когда мы можем остаться друзьями. Даже сейчас. Я не чудовище и пришел не за твоими пузырями. Сядь. На диван сядь, как сидел. И давай поговорим.

Эсбери послушно попятился к дивану. Испугавшись, что потеряю равновесие, я тоже присел, задев ногой мертвого аутсайдера. Кино продолжалось.

— Я знаю, что ты общаешься кое с кем из моих друзей, — говорил Джейк; голос принадлежал Бонни, но слова точно были его. — С мужчиной и женщиной. Их видели входившими в твой подъезд.

Тишина. Говорил Эсбери. Хотя остаточный звук можно считать с аудиосистемы любого «Призрака», прибор удалял голос своего реципиента, чтобы избежать петли обратной связи — если знакомый всем по рок-концертам оглушительный писк микрофона, поднесенного к усилителю, раздастся в полости среднего уха, есть риск надолго оглохнуть. Но краем глаза я видел жесты Эсбери и понял, что аутсайдер всячески открещивается от подозрений.

— Мне известно, что ты знаешь, где они, — оборвал его Джейк. — Я потратил массу сил и времени, выслеживая эту парочку.

Голос Бонни снова оборвался, когда я увидел, как Джейк повернулся и пошел куда-то в угол. Через секунду он возвратился с сумкой союза.

Его губы шевелились, но Бонни молчала.

— Что он говорит? — спросил я. — Что делает?

Я чувствовал рядом ее присутствие и немного подвинулся, чтобы она тоже могла присесть. Джейк стоял надо мной — над Эсбери, — затачивая скальпель и болтая как нанятый.

— Он говорит с тобой, — сказала она. — Он знает, что ты смотришь.

Это, конечно, было не так, но Бонни почти не ошиблась. То, что Джейк говорил Эсбери, проникало мне прямо в душу, действуя сильнее, чем на аутсайдера. Я задержал дыхание, глядя на его губы, и слушал, как Бонни транслирует слова моего старого дружбана.

— Видишь меня? Видишь? Ты слушаешь? — наклонился он к Эсбери. Лицо Джейка заполнило всю картинку. Я понял, что аутсайдер отключился, предчувствуя неминуемую развязку. Буквально — выключил систему. Джейк этот фокус знал. — Это тебе не поможет. И отключались при мне, и вырубались, и языки себе вырывали, и все равно я получал то, что хотел. Пришла твоя очередь.

Комната задрожала, изображение вибрировало. Эсбери, видимо, был в ужасе. Я смотрел, как Джейк опустился на колени рядом с диваном, взял руку аутсайдера и нежно ее погладил.

— Вот этот мужчина, — сказал он, поднося к лицу клиента мой снимок из личного дела работника Кредитного союза. — Уверен, ты знаешь и женщину, с которой он ходит. Он мой старый друг, и ситуация меня просто убивает, но выбора нет. Это моя работа. Ты хоть понимаешь, что я не со зла? Я просто хочу перед ним извиниться. И все. Извинюсь — и побегу по делам.

Бонни на секунду замолчала. Губы Джейка не двигались. Должно быть, Эсбери задавал вопрос.

— Извинюсь, когда положено, — отозвался Джейк. — Видишь ли, мой друг был биокредитчиком, одним из лучших, и я сделал ошибку. Я пытался ему помочь, показать то, что видел сам, — ему не стать рядовым джо, как все вокруг, он — биокредитчик до мозга костей. Все мы винтики в большом механизме — да, но мы были самыми важными винтиками. Он собирался уйти, а я нашел способ его удержать. По крайней мере мне так казалось. И теперь непременно должен извиниться, прежде чем вырежу его сердце.

Дни, ставшие переломными в моей жизни:

Когда я осознал, что родители занимаются сексом чаще, чем нужно для продолжения рода.

Когда увидел, что взрослый сын будет походить на меня.

Когда я решал, будто влюблен в каждую из моих жен.

Перейти на страницу:

Похожие книги