Читаем Я был похоронен заживо. Записки дивизионного разведчика полностью

Остались мы вдвоем. Работаем. Я давно на пенсии, но работаю на двух работах, в совхозе (у нас теперь совхоз) и в леспромхозе. Работаю дома. Зимой заготавливаю материал для саней, дуг, граблей, кос и других сельскохозяйственных орудий, гну полозья саней и дуги, делаю сани, грабли и все, что заказывают совхоз и леспромхоз. Платят копейки, но я еще получаю пенсию. Живем с огорода, а деньгами, да и продуктами помогаем детям. Нам, двоим старикам, очень мало надо. Жизнь нас не баловала. Мы не привыкли к разносолам, да и одеваться никогда хорошо не одевались. Утром хозяйка печь топит, поставит горшок супа картофельного с куском сала, вот нам и хватает на весь день. Да еще по кружке молока. Второе мы не готовим, русская печь для этого не приспособлена. Да нам и так хватает. Нас в лагерях свинячьим пойлом кормили, да и работа какая была – и то жили. А сейчас жизнь наступила хорошая. Еды сколько хочешь, одеть есть что. Нам-то что надо? Резиновые сапоги, без них у нас не пройдешь, да фуфайка. Жизнь теперь хорошая. Только жить осталось мало.

– Но не все же есть картофельный суп с салом, наверное, и повкуснее чего-нибудь хочется? И выпить, наверное, хочется? – спросил я.

– Нет, ничего такого и не хочется, да и купить тут ничего нельзя. В магазине ничего нет. Но иногда, особенно в праздники, и масло на стол попадает, и яйца. А выпить у меня и сейчас есть. В магазине у нас не купишь, у нас своя. Я и забыл, я вас сейчас угощу.

Федотыч отдернул тряпичную занавеску закутка между печью и стеной, взял алюминиевую кружку и зачерпнул из бадьи какую-то жидкость. Причем кружка снаружи вся оказалась покрыта белой плесенью, как и поверхность жидкости.

– Попробуй, – сказал Федотыч. – Это бражка. Тут ничего плохого нет, – добавил он, заметив, что меня при виде предложенного пойла передернуло. – Это бражка. Тут сахар, вода и дрожжи. Правда, она немножко заплеснела, но это не страшно. Говорят, что плесень даже полезна. Ну, если не хочешь, тогда за твое здоровье. – И, сдунув плесень к противоположному краю кружки, с аппетитом выпил похожее на помои содержимое кружки, причмокнул от удовольствия и отряхнул оставшуюся на кружке плесень на пол.

Я сделал это отступление для того, чтобы на этом примере показать, что способен выдержать человек, когда его с пеленок приучают жить и выживать в нечеловеческих условиях. Жизнь Максима Федотыча Прохорова ничуть не отличается от жизни очень многих, может быть, всех, лишь за малым исключением, жителей русских деревень.

Я уже касался этого вопроса, рассказывая о нашем марше 1941 года по тылам противника в Брянской области. Но ведь быт крестьян и других областей России ничем не отличался тогда, да и сейчас мало отличается от быта жителей Брянщины. Да и в городах в те довоенные годы жизнь мало чем отличалась от деревенской. Тот же голод, те же грязь, вши, отсутствие нормального жилья, одежды и обуви. Если Бог даст сил, я расскажу о той «счастливой» жизни наших людей – строителей коммунизма в городах в довоенные тридцатые и послевоенные сороковые и пятидесятые годы.

* * *

А сейчас вернемся в Нойруппин. Дискуссия была в самом разгаре, когда появился дежурный по дивизиону и сообщил, что в полку объявлено построение по боевой тревоге.

Полк построился подивизионно в походном порядке на прекрасном огромном плацу бывшего танкового военного училища. Командиры дивизионов рапортуют командиру полка о готовности дивизионов к маршу, подается команда «По машинам!», распахиваются ворота, и колонна покидает территорию училища. Стоит солнечная, теплая погода. Кончилось то время, когда не только полк, а одно орудие можно было перемещать только ночью или в нелетную погоду. Движемся по городу. Людей на улицах нет. Но город живет. Люди к нам еще не привыкли, они сейчас сидят по домам, и мы видим, как они с любопытством тайком смотрят из-за занавесок. Мы же в полном неведении, куда едем.

Город остается позади. Направление на юг. Остановка в поле, обед. Раньше, на марше, при больших переходах мы получали сухой паек. Старшины с кухнями на лошадях далеко отставали от батарей. Теперь у нас все на машинах. Кухни тоже буксируются трофейными автомашинами. Проходит час. Команда: «По машинам!» Основательно укрепилось мнение – едем в Берлин. Наступила ночь. Колонна и днем двигалась медленно, а теперь, ночью, скорость еще больше уменьшилась, а остановки участились. Спим сидя.

На рассвете въехали в город. Все зашевелись. «Куда приехали?» Разобрались – Бранденбург. Стало ясно, что Берлин остался слева и уже сзади. Людей не видно. Из всего увиденного в Бранденбурге запомнился памятник Карлу Марксу в маленьком садике в центре города. Долго гадали, как в фашистской Германии мог быть установлен памятник первому коммунисту. До истины, конечно, не дошли. Уже позже, через несколько лет, я где-то прочитал, что этот памятник был вывезен из Советского Союза. На заводе его то ли не успели переплавить, то ли припрятали, и когда наши войска подошли или уже вошли в Берлин, рабочие его установили в городе.

Перейти на страницу:

Все книги серии Победа любой ценой. Горькая правда о Великой Отечественной

Я был похоронен заживо. Записки дивизионного разведчика
Я был похоронен заживо. Записки дивизионного разведчика

Автор этой книги прошел в дивизионной разведке всю войну «от звонка до звонка» – от «котлов» 1941 года и Битвы за Москву до Курской Дуги, Днепровских плацдармов, операции «Багратион» и падения Берлина. «Состав нашего взвода топоразведки за эти 4 года сменился 5 раз – кого убили, кого отправили в госпиталь». Сам он был трижды ранен, обморожен, контужен и даже едва не похоронен заживо: «Подобрали меня без признаков жизни. С нейтральной полосы надо было уходить, поэтому решили меня на скорую руку похоронить. Углубили немного какую-то яму, положили туда, но «покойник» вдруг задышал…» Эта книга рассказывает о смерти и ужасах войны без надрыва, просто и безыскусно. Это не заказная «чернуха», а «окопная правда» фронтовика, от которой мороз по коже. Правда не только о невероятной храбрости, стойкости и самоотверженности русского солдата, но и о бездарности, самодурстве, «нечеловеческих приказах» и «звериных нравах» командования, о том, как необученных, а порой и безоружных бойцов гнали на убой, буквально заваливая врага трупами, как гробили в бессмысленных лобовых атаках целые дивизии и форсировали Днепр «на плащ-палатках и просто вплавь, так что из-за отсутствия плавсредств утонуло больше солдат, чем погибло от пуль и снарядов», о голодухе и вшах на передовой, о «невиданном зверстве» в первые недели после того, как Красная Армия ворвалась в Германию, о «Победе любой ценой» и ее кровавой изнанке…«Просто удивительно, насколько наша армия была не подготовлена к войне. Кто командовал нами? Сталин – недоучка-семинарист, Ворошилов – слесарь, Жуков и Буденный – два вахмистра-кавалериста. Это вершина. Как было в войсках, можно судить по тому, что наш полк начал войну, имея в своем составе только одного офицера с высшим образованием… Теперь, когда празднуют Победу в Великой Отечественной войне, мне становится не по себе. Я думаю, что кричать о Великой Победе могут только ненормальные люди. Разве можно праздновать Победу, когда наши потери были в несколько раз больше потерь противника? Я говорю это со знанием предмета. Я все это видел своими глазами…»

Петр Харитонович Андреев

Детективы / Биографии и Мемуары / Военное дело / Военная история / Спецслужбы / Cпецслужбы

Похожие книги