Читаем Я из тех, кто вернулся полностью

Шульгин и Матиевский съехали по песку на ободранных бронежилетах. Обессиленный Лаптев, заметив их приближение, обеспокоенно заворочался. Приоткрыл рот. С надрывом выдавил сквозь тягучую слюну:

– Не хочу-у-у… А-а-а!.. Не тро-о-гайте… Оста-а-вьте…

Когда его силком вытащили на тропу и поставили на ноги, он все еще продолжал бессвязно бормотать. Никто не обращал внимания на его мычание.

– Дать бы ему сейчас сухарь в зубы, – Матиевский сглотнул слюну, – мгновенно бы человеком стал. Побежал бы мустангом. С голодухи всё…

– Ничего, – Богунов злобно заскрежетал зубами. – Доберемся до полка – я им припомню сухари.

Лаптев шел покорно, безвольно мотая головой в разные стороны. Падение слегка отрезвило его. В затуманенных глазах едва тлел слабый лихорадочный огонек.

– Боевики хреновы! – Богунов язвительно сплюнул. – Кто в Афгане испытывает экспериментальную полевую форму? А? Скажи, Серега?

– Работники тыла, – хохотнул Матиевский, – и штабные писаря…

– Точно… А мы выходим в горы в этом разодранном тряпье…

– Супермены, чтоб их, – крякнул Матиевский. – Прапорщик хозвзвода был приставлен к ордену за раненый пальчик. Месяц ходил, не снимая повязки, – насмешливо присвистнул. – Ордена им дают за один поцарапанный ноготок. А воевать, конечно, приходится без них.

Шульгин с усталой улыбкой поглядывал на товарищей.

– Что-то вы сегодня разговорились… Это что – солдатский фольклор?

– Окопная правда, товарищ лейтенант.

Лаптев, казалось, прислушивался к разговору. Ступни у него разъезжались, выворачивались наружу, на лице появилась бессмысленная улыбка. Иногда он вздрагивал от каких-то непонятных мыслей.

Богунов и Матиевский держали его уже не так крепко, почувствовали какую-то упрямую волю в Лаптеве. И Лаптев воспользовался этим.

Он неожиданно вырвался из рук товарищей, оттолкнул их в сторону. Сделал несколько крепких шагов к краю обрыва. Повернул голову. Странное, мечтательное выражение появилось на его лице. Он занес ногу над обрывом и камнем рухнул вниз.

– А-ах, ты! – Богунов изумленно охнул. – Вот же идио-от!.. – Бросился к обрыву, лег на живот и ящерицей соскользнул вниз.

– Метель, я – Метель-один – прием! – Шульгин, еле сдерживая ругань, вышел на связь. – Мой подопечный опять в пропасти. Снова нырнул. Боюсь, дело – дрянь. Прошу остановки.

– Он что, с ума сошел? – раздался недоуменный голос Орлова.

– Похоже, что так. Точно сошел, – Шульгин проглотил вставший в горле комок.

Лаптев и на этот раз упал недалеко. К счастью, обрыв оказался не слишком отвесным. Песчаный покатый склон.

Богунов уже барахтался рядом с ним, прижимая Лаптева к песку. Тот взвизгивал истеричным бабьим голосом:

– Отпусти-и-и… Убью-ю…

Лаптев целился пальцами в горло Богунову, рвал с треском воротник, скользил ногтями по лицу. Мутные пузырики пены лезли из губ.

Богунов молча срывал с себя худенькие пальцы, прижимал тонкие посиневшие кисти к земле.

– Что же ты делаешь, душара?..

Богунов задрал подбородок вверх. По небритой щетине стекали черные густеющие капли крови.

– Товарищ лейтенант, так его не вытащить… Веревки нужны…

Шульгин кивнул головой, сердито сжал тангенту.

– Метель, я – Метель-один! Срочно нужны веревки. Лаптева придется вязать. Ситуация сложная. Сами остались без прикрытия. Не дай бог, объявятся духи…

– Метель-один! Я Черпак, прием! – неожиданно ворвался в эфир хрипловатый голос.

– Какой еще «Черпак»? – отрывисто выкрикнул Шульгин. – Какой кретин лезет в связь?..

– Я не кретин, – ответил голос с достоинством. – Я старшина вверенной вам роты. И если некоторые забывают позывные подчиненных, то…

Шульгин смягчился.

– Старшина, извини… то есть, тьфу ты, «Черпак»!..

– А парашютные стропы, между прочим, – продолжил старшина, – у одного меня в этой колонне.

– Ладно, «Черпак», – сказал повеселевший Шульгин. – Давай мириться. Двигай быстрее, а то сержант Богунов еле держит этого прыгуна.

Лаптев, загребая руками песок, пытался вылезти из-под Богунова. Взбрыкивал коленями. Сопел тяжело и упрямо. Сержант оттягивал его за плечи назад, вдавливал в песок, увертывался от взлетающих скрюченных пальцев.

Булочка успел вовремя. Матиевский тут же подхватил конец добротной крепкой стропы и бросился на помощь Богунову, съезжая на ободранном бронежилете по зыбучему ненадежному песку.

Вдвоем с сержантом они быстро пропустили веревку под мышками Лаптева, завязали на спине двойным узлом. Дернули потуже. Махнули рукой. Шульгин и Булочка уже сидели на тропе, откинув плечи назад и упираясь каблуками в камни-валуны. Медленно поплыли в их руках ременные узлы. Вздернутый на парашютных стропах, Лаптев беспомощно засучил ногами, закричал, роняя слюну:

– Отпустите-е… Га-ады… Убью…

Каблуки оставляли в песке глубокие кривые канавки.

Наверху Шульгин и Булочка подхватили Лаптева за руки, втащили на тропу, рывком поставили на ноги. Вытерли с лица пот, перемешанный с грязью.

Но Лаптев не думал успокаиваться. Он с силой оттолкнул от себя Булочку. Двинул его острыми локтями с яростным протяжным рычанием. Булочка охнул, взмахнул руками и не удержал равновесия. Рухнул вниз. Затрещали лямки вещевого мешка.

Перейти на страницу:

Похожие книги