— Ну да, — хмыкнула я. — Куда башмак упадет, оттуда жених и придет. Только они все тогда по деревням жили. Да и города были ненамного больше деревень. Запросто можно было по одному направлению мужа вычислить. Направо покажет, и уже понятно — там земля помещика Пупкина, а за ним поместье графа Тютькина. Если в городе: налево — аристократический район, направо — купеческий. А у нас? Даже если с компасом в руках определить, что туфелька указывает носом на запад, как ты узнаешь, откуда ждать жениха — из Парижа или из соседнего дома?
— А за соседним домом как раз Политехнический институт, а прямо за ним — зоопарк. А дальше опять дома, а за ними — кладбище, а на кладбище телевидение. Вот и разберись, кто к тебе свататься придет: сосед, студент, скелет, крокодил или телеведущий? — Лара заразительно засмеялась.
Но Лола не унималась.
— А еще можно расчесать на ночь волосы, положить расческу под подушку и сказать: «Ряженый-суженый, приди ко мне ужинать». — Наша учительница литературы постоянно нахваливала ее за то, что она заучивает наизусть все стихи. Но это было явно не из школьной программы. — И тогда суженый обязательно приснится.
— А еще можно сказать: «Спи на новом месте — приснись жених невесте», — передразнила ее я. — Только все это ерунда. Когда мы прошлым летом поехали с родителями в санаторий, я в первый же день, ложась спать на новом месте, произнесла это заклинание. И как вы думаете, кто мне приснился?
— Кто? — хором откликнулись обе мои подруги.
— Ни за что не угадаете, — протянула я тоном мучителя.
— Наш учитель физики?
— Леша из 10 «Б»?
— Или кто?
— А никто! Я сама. Не могу же я сама за себя выйти замуж, правда?
Лариса снова засмеялась. Лолита сердито насупилась.
— И все же это не ерунда, — произнесла она тоном непрошибаемой отличницы — точно так же серьезно Лола вещала у доски: «Ще не вмерла Україна!» — Нужно только знать настоящее, серьезное гадание.
— А ты знаешь? — провокационно поинтересовалась я — не было лучшего способа обидеть гордость нашего класса, чем уличить ее в незнании чего бы то ни было.
Лола надула щеки, дернула плечом и, гордо выпятив вперед то, что уже тогда активно разрасталось в бюст четвертого размера, заявила:
— Конечно. Только это страшно. Очень страшно. Не каждый рискнет. — Она высокомерно выпятила вперед толстую нижнюю губу.
— Ну! — подначила я.
— Я прочла в папиной книжке. Он вообще-то их от меня запирает. Но как-то оставил одну на столе, и я прочитала… Есть гадание на зеркале.
— Все знают, что есть гадание на зеркале, — презрительно отмахнулась я.
— Но никто не знает, как именно нужно на нем гадать. Это… Это страшно.
Вьюга с размаху ударилась в окно невидимым беснующимся телом. Стекла задрожали. И незыблемый уют Лолиного дома показался вдруг ненадежным и иллюзорным. Белая бушующая стихия была совсем рядом, отделенная от нас лишь хрупкой преградой стекла. А Лола уже вещала наизусть, сверкая в полутьме огромными черными глазами. И то, что она говорила, нисколько не напоминало ответ у доски.
— Собираясь гадать, избирают уединенную комнату. Берут два зеркала, одно большое, другое — меньше. Большое ставят на столе, маленькое — против него так, чтобы в них образовался зеркальный коридор в бесконечность. Гадающая садится перед зеркалом, обставленным свечами. Все окружающие, соблюдая глубокое молчание, сидят в стороне, отвернув головы к стене. Только гадающая глядит в зеркало, и нет в ее душе ни одной мысли, кроме мысли о суженом. А ровно в полночь, когда часы бьют двенадцать раз, с каждым ударом в большом зеркале показываются одно за другим двенадцать зеркал. И лишь удары затихнут и на часах будет нулевое время, девушка вскрикнет: «Суженый-ряженый! Покажись мне в зеркале». И в конце зеркального коридора появится Он. Потому что это время ритуальное — одна-единственная минута из пятисот двадцати пяти тысяч шестиста минут года, когда граница между тем и этим миром становится прозрачной и преодолимой. И гадающая смотрит сквозь зеркало прямо в тот свет, в ожидании видения жениха или знака собственной смерти.
Мы слушали ее, затаив дыхание, и сердца наши пульсировали в горле, то отчаянно тикая, то обмирая и трепеща.
Довольная произведенным эффектом, отличница продолжала: