— Здесь есть девушка, которая сказала бы «самый лучший»… — кто-то чуть-чуть смеется, кто-то смотрит на Санту, а она не может отрицать. Сказала бы. — Вы все его знаете. Мы учились по его книгам. Мы все отчасти ему за что-то благодарны. Я уверен, что проживи он подольше — сделал бы ещё больше для каждого из нас. И это невозможная боль — сожаление о несбыточном. Но ещё я знаю, что сам он сожалел бы, наверное об одном… Что сегодня… И что сейчас… Его
Данила сделал паузу, улыбнулся… Его слушали внимательно. Даже Санта — с мокрыми глазами и сжавшимися в кулаки пальцами где-то там — под прикрытием белой скатерти… Которая за столько лет наверняка научилась заранее предугадывать каждое слово его речи независимо от того, насколько она будет длинной…
— Тринадцать лет назад ко мне в кабинет пришла всё та же девушка… Она очень хотела одного: стать такой, каким был её великий отец. Тогда я сказал ей, что это — плохая идея. Становиться нужно собой. Но я оказался дураком, а вот она — прекрасно упрямой… Я облажался, зато у неё всё получилось. Я когда-то сказал, что
На последних его словах зал взрывается аплодисментами. Из колонок вместо голоса начинает разноситься музыка. Санта встает из-за их стола…
Смотрит под ноги, придерживает платье, подходя к дорожке, которая ведет к сцене. Данила знает точно — у неё всё трясется. Вплоть до поджилок. Она не трусиха, это от счастья.
Ступив на неё — Санта отпускает руки, прямит плечи, вскидывает подбородок и взгляд. Смотрит на него. Она сияет, как никогда.
А он… С ним всё просто.
Он видит свет.
Идет навстречу.
Конец