Я скучаю по Брэдли. Когда я думаю о нём, живот скручивает и болезненно сжимается сердце. Когда я думаю о нём, то испытываю множество эмоций. Необъяснимых. Например,
Но есть и другие чувства. Которые, я также не могу объяснить.
Потому что думая о Брэдли, я также испытываю злость.
Мне…
Эти чувства затмевают другие.
Невероятно напуганная, я переворачиваюсь на бок, и сворачиваюсь в позе эмбриона. Брэдли. Брэдли. Брэдли.
Что ты наделал?
ГЛАВА 12
— Тут можно разговаривать?
Я оторвалась от записной книжки. Я была уверена, что она флиртует. Мне нравилось, с какой невероятной уверенностью девушка произносит каждое предложение. Я чувствовала себя особенной. Словно принадлежала кому-то.
Я ничего не смогла сделать, и улыбнулась в ответ.
Это было так легко. Рядом с ней.
Она умела сделать так, чтобы всё казалось лучше. Ярче.
Мы общались украдкой. Выкраивали время между занятиями. Сказано было не много, но, в какой-то степени, это были самые насыщенные разговоры, которые когда-либо у меня были.
Марин села передо мной на каменную скамейку возле библиотеки. Я ждала её там практически час. Знала, что она придёт, и хотела быть готова.
Я знала, что она будет проходить здесь по пути к своей машине. Её занятия закончились примерно пятнадцать минут назад, и иногда она оставалась наедине с профессором, чтобы уточнить домашнее задание. Марин — ботанка, хоть и не выглядит таковой.
Я много узнала о Марин Дигби. И большинство информации получила из собственных наблюдений.
Я знала её расписание. Знала, что у девушки только три предмета: английский, статистика и политическая наука. Сейчас она шла с английского.
То, что она посещает политическую науку, удивило меня. Марин не выглядела как человек, которого интересует политика. Мне нравилось, что в ней есть нечто большее. Она нечто большее, чем прекрасная хиппи в цветочном топе и джинсах из лоскутов. Марин кто-то больший, чем девушка с улыбкой, как из рекламы и пальцами, украшенными серебром.
Марин добрая. Разумная. В ней есть всё то, чего так хотелось мне.