Конечно, митанийско-арийский и иранский языки в IV тыс. до н. э. и, вероятно, еще в III тыс. до н. э. являли собой общий протоязык, однако на рубеже III–II тыс. до н. э. восточное крыло индоевропейского языкового древа разделилось, из него последовательно выделились сначала митанийский язык, носители которого, исторические хетты, в первой четверти II тыс. до н. э. завоевали Малую Азию, Сирию, Ближний Восток и север Египта; затем выделился индийский арийский язык Ригведы, на котором говорили арийские кочевники, во второй четверти II тыс. до н. э. занявшие бассейн реки Инд. Но уже в XIII–XII вв. до н. э. к югу Средней Азии продвинулись будущие иранские арийцы, путь которых отображен повествованием священного собрания книг Авесты. Территория, явившаяся во II тыс. до н. э. исходной для серии арийских вторжений в Азию, локализована Авестой в степях Евразии, включающих Нижнюю Волгу, юг Урала, Сибири и долину Турана, и названа Айриана-Ваэджо.
Следует сказать и о том, что протоиндийский язык ведических гимнов во многом имеет больше общего с германскими языками, нежели со славянскими, в то же время восточнославянские языки ближе ведическому языку индоарийцев, чем западнославянские языки.
Предварительные выводы могут быть таковы. Родство всех индоевропейских языков, и в первую очередь в областях, касающихся сельского хозяйства, домостроения, названий, описывающих рельеф местности, родственных отношений, указывает на V–IV тыс. до н. э. как на время сложения и формирования основных, слоговых и глагольных форм языка, касающихся всего круга внешних и внутренних основ жизни, религии и хозяйства. При сопоставлении различных индоевропейских языков можно составить достаточно полное представление о том, что занимало и окружало индоевропейцев в эпоху сложения общеиндоевропейской культуры с длительным периодом выработки ее особенностей и протоязыка, а вернее, основополагающих слоговых и глагольных форм (табл. 1–16).
Прежде чем рассматривать нижеприведённые языковые таблицы, попытаемся понять причины, приведшие к столь широкому многообразию в языковой семье индоевропейцев.
Причины, приведшие к своеобразию языков, объединенных в то же время столь глубокими корнями, лежат не только в пространственной и временной обособленности их носителей, но и в связях отдельных групп индоевропейцев с самыми различными этносами неиндоевропейских народов континента.
Углубившись в сравнительное языкознание мы не раз столкнемся с тем, что параллели, объединяющие балтский и греческий, подчас отсутствуют в славянском, что противоречит логике местоположения народов, но не ходу истории. Увидим мы и то, что языки восточного крыла индоевропейцев весьма часто ближе германской, романской, греческой и балтской группам, нежели славянской, что опять вроде бы не логично географически, но оказывается вполне объяснимо исторически. Кстати, именно последнее обстоятельство подчеркивает древность и своеобразие славянства.