Я встретил крошку близ села.Ей был седьмой лишь год; она(Хоть в бедном платьице) была,Как ангел, прелести полна.У ней кудрявы волоса,Румяно личико у ней,И что за яркие глаза —От них мне стало веселей.«Скажи, малютка, сколько васВ семействе братьев и сестер?» —«Да сколько? Семеро всех нас». —И на меня вперила взор.«А где они, – спросил я, – где?» —«Нас семь у маменьки всего:Живут два братца у родни,Да двое в море… далеко,Да на кладбище двое спят:Лежит сестрица там мояИ с нею маленький мой брат;Седьмая же у мамы – я». —«Два у родни, ты говоришь;Два н'a море да ты: вот пять;А всех вас семеро; скажи ж,Как это, душенька, понять?»Малютка снова начала:«Нас, видишь, семь: сестра да брат,Что на кладбище, вот уж два;Они близ хижины лежат». —«Ты бредишь, светик: мудреноТвои расчеты разобрать;Когда уж два схоронено,Так, стало быть, вас только пять!» —«Могилы там; взгляни хоть сам, —Сказала девочка, – пойдем!Вон от пути шагах в пяти…Там положили их рядком.Там часто я чулок вяжуИли платочек свой рублю;Там под березкой я сижуИ братцам песенки пою.Когда закат горит веснойИ вечер так прекрасен, тих, —Туда несу я ужин свойИ кушаю в гостях у них…Сначала Дженни померла;Она стонала день и ночь,Потом утихла, прилегла,И унесли сестрицу прочь…Зарыли гроб ее, над нимЦветочки после я рвалаИ с братом маленьким моимВсё лето там венки плела.Пришла зима; уж брат не могИграть по-прежнему со мной:Закрыл глаза и в гробик лег,И спит он также под землей». —«Двоих взял Бог! – воскликнул я. —Так сколько же вас всех затем?»На это девочка моя:«Ах, сударь, семь нас; право, семь!» —«Но двое умерли, мой друг:Живет у Господа их дух;Уж нет их в мире». Но ничемНе убеждалася онаИ всё твердила: «Нет, нас семь!»