Большевистский же Военно-революционный комитет, расправившись беспощадно с юнкерами в Петербурге, двинул против Краснова большие силы матросов, пехоты и красногвардейцев. 30 октября под Пулково произошел бой. Казаки потерпели неудачу; пришлось отступить к Гатчине. В Гатчине уже выяснилось полное нежелание со стороны казаков драться с большевиками. Идти против них никто не хотел. Поддержки не было ниоткуда. Армия в лице солдатского состава становилась на сторону большевиков. «Одемократизованная», приученная к политике, отнятая у офицерского состава, доведенная комитетами и комиссарами до революционного «осознания» своих гражданских прав, солдатская армия «сознательно» бросала теперь Временное правительство и «сознательно» переходила на сторону «своего» правительства – советского.
Начались совещания по вопросу о перемирии. Глава правительства и Верховный главнокомандующий, в согласии с мнением окружавших его лиц, решил вступить с большевиками в мирные переговоры, начать которые по политическим соображениям поручили военным. Сам же министр-председатель относительно себя лично решил спросить мнения у политических групп в Петербурге, куда и был послан с этой целью верховный комиссар Станкевич.
Пока у начальства шли совещания, братание казаков с большевистскими войсками и агитация, которую вели большевики, делали свое дело. Возбуждение против Керенского росло. Казаки стали поговаривать о выдаче его большевикам. В обмен на Ленина. Говорилось даже о том, что Керенского надо пристрелить без всякой выдачи.
Видя такое настроение, Верховный главнокомандующий Керенский, только что издавший в начале похода приказ[171]
с указанием, что «каждый должен оставаться на своем посту и исполнить свой долг перед истерзанной родиной», бежал из района военных действий на автомобиле 1 ноября и скрылся неизвестно куда…Ни Ставка, ни армия его больше не видели.
Спустя немного времени в Гатчину вошли отряды большевистских войск. Появились Бронштейн, Муравьев, Дыбенко, Рошаль. Был установлеи мир. Генерала Краснова арестовали, отправили в Петербург, в Смольный, откуда, считаясь с настроением любившего его казачества, немедленно освободили.
Поход на Петербург был ликвидирован. Победа «народных» большевистских войск была широко разрекламирована большевистскими вождями.
Еще 31 октября, захватив радиостанцию Царского Села, Бронштейн-Троцкий отдал приказ радиотелеграммой:
«Ночь с 30 на 31 октября войдет в историю. Попытка Керенского двинуть контрреволюционные войска на столицу революции получила решающий отпор. Керенский отступает, мы наступаем. Солдаты, матросы и рабочие Петрограда показали, что они умеют и хотят с оружием в руках утвердить волю и власть демократии. Буржуазия стремилась изолировать армию революции, Керенский пытался свалить ее силой казачества. И то и другое потерпело жалкое крушение.
Великая идея господства рабочей и крестьянской демократии склонила ряды армии и закалила ее волю. Вся страна отныне убедится, что советская власть не преходящее явление, а несокрушимый факт господства рабочих, солдат и крестьян. Отпор Керенскому есть отпор помещикам, буржуазии, корниловцам. Отпор Керенскому есть утверждение права народа на мирную, свободную жизнь, землю, хлеб и власть. Пулковский отряд своим доблестным ударом закрепляет дело рабочей и крестьянской революции. Возврата к прошлому нет. Впереди еще борьба, препятствия и жертвы. Но путь открыт, и победа обеспечена.
Революционная Россия и советская власть вправе гордиться своим Пулковским отрядом, действующим под командой полковника Вальдена. Вечная память павшим! Слава борцам революции – солдатам и верным народу офицерам! Да здравствует революционная, народная, социалистическая Россия!
Именем Совета народных комиссаров
1 ноября после занятия Гатчины и ареста генерала Краснова Троцкий телеграфировал: «Гатчина занята Финляндским полком. Казаки бегут в беспорядке… Керенский бежал в автомобиле».
Из Гатчины большевистские отряды продвинулись затем по железной дороге в сторону Луги и Пскова, откуда подошло несколько эшелонов, согласившихся было сражаться за правительство, но которые при встрече с большевиками переходили на их сторону.
Большевикам оставалось завладеть Ставкой и взять в руки управление армией.
Петербургское восстание нашло отклик в Москве и в провинции. Как только в Москве 25 октября стало известно о происшедшем перевороте, тотчас же собрался Московский Совет рабочих депутатов и постановил поддержать начавшуюся революцию. Рабочие стали занимать важнейшие пункты. Часть гарнизона была на стороне Совета.