Однако местные социал-демократические работники, захваченные нахлынувшим движением, действовали скорее в духе искровцев, нежели их противников. Где можно, они пристраивались к банкетам, собраниям и пытались использовать их в революционных целях. Так, 6 ноября в Харькове представители социал-демократического комитета, проникнув на заседание Юридического общества, сорвали его, начали произносить речи революционного характера, разбрасывали прокламации и пели революционные песни. Начавшийся в здании беспорядок перекинулся на улицу, где была устроена демонстрация с пением «Марсельезы», причем в толпе несли флаги с надписями «Долой войну!», «Долой самодержавие!», «Да здравствует Учредительное собрание, да здравствует республика!». 10 ноября в Екатеринодаре Кубанский комитет сорвал заседание Городской думы, оратор от комитета произнес речь, «товарищи» устроили беспорядок. 18 ноября в Одессе социал-демократы, воспользовавшись проходившим в зале Городской думы заседанием Общества охранения народного здравия, превратили его в митинг с революционными речами. Там же 20-го числа в здании Окружного суда во время празднования 40-летия судебных установлений, социал-демократы, сорвав заседание, устроили митинг, закончившийся уличной демонстрацией, и в тот же день вечером на банкете в Благородном собрании оратор социал-демократ произнес революционного характера речь, закончив ее выкриками: «Да здравствует республика! Да здравствует социальная революция!» 20 ноября в Саратове был устроен митинг в чайной на Пешем базаре, на котором социал-демократы открыто выступали с речами, требуя созыва Учредительного собрания с целью установления демократической республики. 28 ноября Санкт-Петербургский комитет пытался устроить уличную демонстрацию, но принятыми мерами она была прекращена, и сами социал-демократы печатно признали ее крайне неудавшейся.
Выступления, подобные перечисленным, устраивались социал-демократами и в других городах, хотя в большинстве случаев эти беспорядки прекращались полицией, тем не менее они повышали настроение общества и действительно придавали либерально-демократическому движению революционный характер.
Более успешно шла работа у социал-демократов на Кавказе и в Северо-Западном крае. Кавказские местные комитеты были более организованы и слиты с массой, что обуславливалось особыми условиями кавказской жизни, позволявшей действовать более открыто. В Северо-Западном же крае после откола Бунда от партии стали организовываться местные партийные группы, из которых к концу 1904 года уже существовали Виленская, Минская и Витебская, образовавшие свой центр – Северо-Западный комитет. Работа этого нового социал-демократического комитета выразилась, главным образом, в издании прокламаций, которых комитет, по свидетельству «Искры» (№ 78), распространил до 55 тысяч.
В конце 1904 года Центральный комитет партии утвердил устав новой партийной организации – Украинского социал-демократического союза (Спилка), который был объявлен частью партии, имеющей целью организацию пролетариата, говорящего на украинском языке. Союз был приравнен по своим правам к союзам комитетов партии; он слагался из громад, которые по отношению к местным комитетам партии пользовались автономией в вопросах внутренней организации, пропаганды и агитации. Во главе Союза стоял комитет, при нем была и литературная комиссия.
V
В январе 1905 года в Петербурге началось широкое рабочее движение во главе которого стоял священник Гапон. Еще в начале 1904 года Гапону было разрешено организовать Собрание русских фабрично-заводских рабочих города Санкт-Петербурга, имевшее целью удовлетворение духовных и умственных интересов его членов. Ускользнув от надзора полиции, гапоновские отделы скоро начали заниматься обсуждением отношения рабочих разных фабрик к их владельцам, перешли затем мало-помалу к обсуждению вопросов политического характера, а с ноября 1903 года в отделах уже велась революционная пропаганда. В 20-х числах декабря у гапоновских рабочих начались недоразумения с администрацией Путиловского завода, послужившие поводом к забастовке, которая была объявлена 3 января 1905 года. Рабочие волновались. В массы была искусно вброшена мысль о подаче государю петиции. Возбуждение передалось и на другие фабрики и заводы и быстро охватило все гапоновские отделы.