Читаем История Древнего мира. Том 1. Ранняя Древность полностью

Учитывая несомненно большую роль вельможных хозяйств в экономике страны эпохи Древнего царства, необходимо выявить их связь с царским (государственным) хозяйством. Известно, что в египетских памятниках «собственный дом» вельможи выступает как нечто «внешнее» по отношению к «внутреннему», государственному (царскому) хозяйству. В состав «собственного дома» вельможи входили земли и имущество, унаследованное от родителей. Владельцами такого наследия становились по преимуществу старшие сыновья покойного главы семейства. Вот почему, в частности, младшие братья вельможи вынуждены были служить в его доме, кормиться за счет его хозяйства. Мог располагать вельможа также имуществом, полученным по завещанию от других лиц, а также доставшимся ему «за вознаграждение», т. е. купленным. Складывается впечатление, что унаследованным, завещанным, купленным имуществом и землей вельможа имел право распоряжаться по своему усмотрению, как своей полной собственностью, своим достоянием «по истине» (именно из этого достояния вельможа, вероятно, выделял землю и средства на обеспечение своего заупокойного культа, предусматривавшего содержание большого штата заупокойных жрецов при его гробнице). Наряду с достоянием «по истине» вельможа располагал достоянием «по службе», которым он, по-видимому, полностью распоряжаться не мог, так как оно принадлежало не ему лично, а его должности и могло быть отобрано вместе с должностью, поэтому свое достояние «по истине» и «по должности» вельможа четко разграничивал. Вместе с тем памятники свидетельствуют, что благополучие вельможи зависело прежде всего от его должностного достояния, и вне служебной карьеры мы не можем представить себе вельможу Древнего царства. Необходимо иметь в виду, что должности в Египте, как правило, были потомственными, передавались от отца к сыну, но при этом такая передача должности всякий раз утверждалась царем. Таким образом, личное и должностное в «собственном доме» вельможи тесно переплетается. Не случайно само египетское понятие «собственность» (джет) является более широким по сравнению с нашим — оно может служить и для обозначения полной собственности (в нашем ее понимании), и для обозначения только владения, пользования (за службу).

Естественно, что многочисленный штат организаторов производства в царском, храмовых и вельможных хозяйствах — различные чиновники, писцы, учетчики и контролеры отличались по своему положению в обществе от лиц, непосредственно трудившихся в этих хозяйствах Многие из них занимали определенные государственные должности и сами имели в своем распоряжении земельные угодья и людей, обрабатывающих их. К этой категории лиц следует отнести также мелкий и средний персонал храмов, многочисленных жрецов, связанных с заупокойным культом (верховные жреческие должности сосредоточивались в руках высшей придворной и местной провинциальной администрации). В эту же группу лиц, составляющих среднюю прослойку египетского общества, могли входить скульпторы, архитекторы, живописцы, врачи, талантливые разбогатевшие ремесленники царских, храмовых и вельможных хозяйств. От второй половины Древнего царства до нас дошли многочисленные погребения, порой весьма богатые, принадлежащие представителям именно этих средних слоев населения.

Термин, обозначающий раба (бак), известен еще со времен Раннего царства. Документы Древнего царства свидетельствуют о том, что рабов можно было покупать и продавать (сохранился, например, документ от VI династии, упоминающий куплю рабов). Следовательно, в Египте времени Древнего царства существовал рабский рынок. Среди рабов были чужеземцы, но преимущественно это были египтяне по происхождению. Правда, механизм порабощения соплеменников в условиях Древнего царства трудно сейчас восстановить. Преобладание огромных, более или менее замкнутых хозяйственных комплексов, в которых производилось все необходимое, от орудий производства до продуктов потребления, тормозило, естественно, развитие товарно-денежных отношений в стране, поэтому возможность появления в эту эпоху известного по несколько более поздним переднеазиатским древним обществам долгового рабства почти исключается. Возможно, что большинство домашних рабов у египтян по происхождению являлись потомками тех жителей Нильской долины, которых в период раздробленности и воин между номами, а затем и между обоими ранними египетскими государствами захватывали и порабощали соседи. Но, безусловно, существовали и какие-то другие пути порабощения соплеменников. Так, высокие должностные лица второй половины Древнего царства, выставляя напоказ свою добродетель, хвастаются тем, что не порабощали за всю свою жизнь ни одного египтянина. Следовательно, сама возможность порабощения соплеменников — жителей Нильской — долины была не исключена и имела место, но, очевидно, порабощать их считалось предосудительным, а возможно, и запрещалось царской властью. Недаром косвенные сведения о порабощении египтян восходят в основном к концу Древнего царства, когда ощущался уже резкий упадок центральной власти.

Перейти на страницу:

Все книги серии История Древнего мира

Похожие книги

Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Адмирал Ее Величества России
Адмирал Ее Величества России

Что есть величие – закономерность или случайность? Вряд ли на этот вопрос можно ответить однозначно. Но разве большинство великих судеб делает не случайный поворот? Какая-нибудь ничего не значащая встреча, мимолетная удача, без которой великий путь так бы и остался просто биографией.И все же есть судьбы, которым путь к величию, кажется, предначертан с рождения. Павел Степанович Нахимов (1802—1855) – из их числа. Конечно, у него были учителя, был великий М. П. Лазарев, под началом которого Нахимов сначала отправился в кругосветное плавание, а затем геройски сражался в битве при Наварине.Но Нахимов шел к своей славе, невзирая на подарки судьбы и ее удары. Например, когда тот же Лазарев охладел к нему и настоял на назначении на пост начальника штаба (а фактически – командующего) Черноморского флота другого, пусть и не менее достойного кандидата – Корнилова. Тогда Нахимов не просто стоически воспринял эту ситуацию, но до последней своей минуты хранил искреннее уважение к памяти Лазарева и Корнилова.Крымская война 1853—1856 гг. была последней «благородной» войной в истории человечества, «войной джентльменов». Во-первых, потому, что враги хоть и оставались врагами, но уважали друг друга. А во-вторых – это была война «идеальных» командиров. Иерархия, звания, прошлые заслуги – все это ничего не значило для Нахимова, когда речь о шла о деле. А делом всей жизни адмирала была защита Отечества…От юности, учебы в Морском корпусе, первых плаваний – до гениальной победы при Синопе и героической обороны Севастополя: о большом пути великого флотоводца рассказывают уникальные документы самого П. С. Нахимова. Дополняют их мемуары соратников Павла Степановича, воспоминания современников знаменитого российского адмирала, фрагменты трудов классиков военной истории – Е. В. Тарле, А. М. Зайончковского, М. И. Богдановича, А. А. Керсновского.Нахимов был фаталистом. Он всегда знал, что придет его время. Что, даже если понадобится сражаться с превосходящим флотом противника,– он будет сражаться и победит. Знал, что именно он должен защищать Севастополь, руководить его обороной, даже не имея поначалу соответствующих на то полномочий. А когда погиб Корнилов и положение Севастополя становилось все более тяжелым, «окружающие Нахимова стали замечать в нем твердое, безмолвное решение, смысл которого был им понятен. С каждым месяцем им становилось все яснее, что этот человек не может и не хочет пережить Севастополь».Так и вышло… В этом – высшая форма величия полководца, которую невозможно изъяснить… Перед ней можно только преклоняться…Электронная публикация материалов жизни и деятельности П. С. Нахимова включает полный текст бумажной книги и избранную часть иллюстративного документального материала. А для истинных ценителей подарочных изданий мы предлагаем классическую книгу. Как и все издания серии «Великие полководцы» книга снабжена подробными историческими и биографическими комментариями; текст сопровождают сотни иллюстраций из российских и зарубежных периодических изданий описываемого времени, с многими из которых современный читатель познакомится впервые. Прекрасная печать, оригинальное оформление, лучшая офсетная бумага – все это делает книги подарочной серии «Великие полководцы» лучшим подарком мужчине на все случаи жизни.

Павел Степанович Нахимов

Биографии и Мемуары / Военное дело / Военная история / История / Военное дело: прочее / Образование и наука