Читаем История Древнего мира. Том 1. Ранняя Древность полностью

Предпосылки создания первого классового общества в Иране и Средней Азии

Иранское нагорье, т. е. земли, занимаемые главным образом современными государствами Иран (В новейшее время (до 1935 г.) это государство называлось Персией. Переименование внесло некоторую путаницу в научную терминологию: официальный язык государства Иран, не занимающего всей территории Иранского нагорья, называется персидским, а не иранским, а в научное понятие «иранские языки» входят многие индоевропейские языки, распространенные как вне государства Иран, так и вне Иранского нагорья (осетинский, таджикский, памирские). В древности на «восточноиранских» языках говорили также скифы, саки, сарматы, массагеты и другие народы Причерноморья и Средней Азии.) и Афганистан, к западу от Индостанского полуострова, входило еще в древнейшую зону возникновения земледелия и скотоводства; то же можно сказать и об узкой полосе на юге современной советской Средней Азии. Однако условия развития земледелия (преимущественно основанного на горно-ручьевом и дождевом орошении) здесь были менее благоприятными, чем те, которые были созданы человеком, например, в нижней долине Евфрата. Поэтому, когда в Шумере и Аккаде уже долгое время существовала цивилизация и бушевали страсти, вызванные противоречиями классового общества, здесь в течение всего периода медно-каменного века почти повсюду сохранялось первобытное общество.

Лишь в юго-западном углу современного Ирана, на жаркой равнине, созданной отложениями рек Карун и Керхе, создались в первой половине III тысячелетия до н. э. города-государства (или номовые государства), по-видимому, того же типа, что и в Шумере; главным из них был город Сузы. Здесь создалась и своя иероглифическая письменность, во многом похожая на шумерскую. Хотя она до сих пор еще не дешифрована, однако ясно, что она, как и в Шумере Протописьменного периода, обслуживала большое, вероятно храмовое, хозяйство.

Долина Каруна и Керхе в древности называлась Эламом или, на местном языке, Халтамти (Хатамти). Первоначально это было название только одного и даже не самого главного нома в этой области (шумеры именовали его Адамдун), и лишь позже оно распространилось на всю ту территорию (шумеры дали ей имя Ним, что значит «верх, нагорье»), которая объединялась с собственно Эламом общностью языка, в науке известного как эламский.

Примерно до XXII в. до н. э. для него использовалась местная, пока не дешифрованная иероглифика, но еще с XXIII в. в Эламе стали писать сейчас вполне удобочитаемой клинописью — как на своем, эламском языке, так и по-шумерски и особенно по-аккадски.

Недавними исследованиями молодого американского ученого Мак-Альпина было доказано, что эламский язык состоял в сравнительно близком родстве с протодравидским — предком дравидских языков. Можно думать, что в глубокой древности территория дравидского и территория эламского языка соприкасались. Это значит, что эламо-дравидское население должно было занимать всю полосу от Индостана до долины Каруна и Керхе. Хотя, кроме жителей этой долины, остальное население этой полосы в III–II тысячелетиях до н. э. явно еще не достигло уровня цивилизации, а материальные памятники, найденные на различных городищах, показывают, что культура здесь была неоднородной, однако там и сям существовали изолированные центры собственной эламской цивилизации. Одним из важнейших был город Аншан (в 45 км западнее нынешнего Шираза), находившийся в тесных сношениях с Месопотамией — на западе и с еще не открытым археологами центром неизвестной цивилизации (Араттой) — на востоке. Другие опорные пункты эламской цивилизации отстояли еще дальше от Суз, ее средоточия. Создание их, возможно, до известной степени облегчалось родством языка Суз с языком (или языками) местного населения, но все же они, видимо, появились не в результате местного развития, а как торговые или военные форпосты Суз или Аншана с заимствованной оттуда культурой. Находка табличек, написанных эламской иероглификой, показывает, что здесь, вероятно, существовали и эламские храмовые хозяйства. Древние названия этих городов-крепостей, окруженных все еще первобытным земледельческо-скотоводческим населением, нам неизвестны, и мы употребляем современные названия городищ: это Тепе-Сиалк, на дороге из Тегерана в Шираз (ближе к первому), и Тепе-Яхья, недалеко от той области, где и сейчас живут дравиды-брауи. Найденные здесь документы относятся к первой половине II тысячелетия до н. э.

Перейти на страницу:

Все книги серии История Древнего мира

Похожие книги

Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Адмирал Ее Величества России
Адмирал Ее Величества России

Что есть величие – закономерность или случайность? Вряд ли на этот вопрос можно ответить однозначно. Но разве большинство великих судеб делает не случайный поворот? Какая-нибудь ничего не значащая встреча, мимолетная удача, без которой великий путь так бы и остался просто биографией.И все же есть судьбы, которым путь к величию, кажется, предначертан с рождения. Павел Степанович Нахимов (1802—1855) – из их числа. Конечно, у него были учителя, был великий М. П. Лазарев, под началом которого Нахимов сначала отправился в кругосветное плавание, а затем геройски сражался в битве при Наварине.Но Нахимов шел к своей славе, невзирая на подарки судьбы и ее удары. Например, когда тот же Лазарев охладел к нему и настоял на назначении на пост начальника штаба (а фактически – командующего) Черноморского флота другого, пусть и не менее достойного кандидата – Корнилова. Тогда Нахимов не просто стоически воспринял эту ситуацию, но до последней своей минуты хранил искреннее уважение к памяти Лазарева и Корнилова.Крымская война 1853—1856 гг. была последней «благородной» войной в истории человечества, «войной джентльменов». Во-первых, потому, что враги хоть и оставались врагами, но уважали друг друга. А во-вторых – это была война «идеальных» командиров. Иерархия, звания, прошлые заслуги – все это ничего не значило для Нахимова, когда речь о шла о деле. А делом всей жизни адмирала была защита Отечества…От юности, учебы в Морском корпусе, первых плаваний – до гениальной победы при Синопе и героической обороны Севастополя: о большом пути великого флотоводца рассказывают уникальные документы самого П. С. Нахимова. Дополняют их мемуары соратников Павла Степановича, воспоминания современников знаменитого российского адмирала, фрагменты трудов классиков военной истории – Е. В. Тарле, А. М. Зайончковского, М. И. Богдановича, А. А. Керсновского.Нахимов был фаталистом. Он всегда знал, что придет его время. Что, даже если понадобится сражаться с превосходящим флотом противника,– он будет сражаться и победит. Знал, что именно он должен защищать Севастополь, руководить его обороной, даже не имея поначалу соответствующих на то полномочий. А когда погиб Корнилов и положение Севастополя становилось все более тяжелым, «окружающие Нахимова стали замечать в нем твердое, безмолвное решение, смысл которого был им понятен. С каждым месяцем им становилось все яснее, что этот человек не может и не хочет пережить Севастополь».Так и вышло… В этом – высшая форма величия полководца, которую невозможно изъяснить… Перед ней можно только преклоняться…Электронная публикация материалов жизни и деятельности П. С. Нахимова включает полный текст бумажной книги и избранную часть иллюстративного документального материала. А для истинных ценителей подарочных изданий мы предлагаем классическую книгу. Как и все издания серии «Великие полководцы» книга снабжена подробными историческими и биографическими комментариями; текст сопровождают сотни иллюстраций из российских и зарубежных периодических изданий описываемого времени, с многими из которых современный читатель познакомится впервые. Прекрасная печать, оригинальное оформление, лучшая офсетная бумага – все это делает книги подарочной серии «Великие полководцы» лучшим подарком мужчине на все случаи жизни.

Павел Степанович Нахимов

Биографии и Мемуары / Военное дело / Военная история / История / Военное дело: прочее / Образование и наука