Читаем История городов будущего полностью

Как и в Internet City, степень интеллектуальной свободы в условиях автократии составляет существенную проблему для медиакомпаний. Исходная установка, по которой работающие в Дубае зарубежные журналисты не подвергаются цензуре при условии, что они не углубляются во внутренние дела ОАЭ, а освещают события в регионе, оказалась под вопросом. В 2007 году по просьбе диктатора соседнего Пакистана генерала Первеза Мушаррафа Дубай закрыл два независимых пакистанских СМИ, которые рассказывали о волнениях в их родной стране из Media City. С другой стороны, в 2011 году директор по маркетингу ближневосточного филиала компании Google Ваэль Гоним открыто организовывал из своего офиса в Internet City революционные протесты в родном Египте с помощью не заблокированного там фейсбука. Несмотря на определенные сложности, преимуществ в Дубае пока больше, так что информационные и технологические компании продолжают работать отсюда. Однако, если «арабская весна» – отчасти инициированная из Дубая – в конечном итоге приведет к созданию устойчивых демократий, они смогут составить эмирату серьезную конкуренцию в качестве технологического и информационного центра арабского мира.

Заполучив к себе Microsoft и Google, Дубай нацелился на самый престижный в мире образовательный бренд: медицинская свободная зона Healthcare City, созданием которой руководила госкомпания, прежде занимавшаяся только парками аттракционов, явно нуждалась в своем Гарварде. В 2004 году дубайские представители прибыли в Массачусетс с предложением открыть у них филиал Гарвардской школы медицины – первый после недолго просуществовавшего кампуса в межвоенном Шанхае. Все расходы принимающая сторона, разумеется, брала на себя. Как объяснил представитель администрации Гарварда, принимавший участие в переговорах, власти Дубая рассматривали Healthcare City как предприятие медицинского туризма, куда богатые арабы будут прилетать для лечения, как раньше прилетали за покупками. Расположенный между фешенебельным торговым центром Wafi City и отелем Hyatt, комплекс явно нуждался в арендаторе с громким именем – отсюда Гарвард. По словам американца, в корпорации «Дубай» рассуждают так: «Нам нужен ювелирный магазин – значит Tiffany’s; хотим университет – пусть это будет Гарвард».

Гарвардские специалисты составили правила и аттестационные стандарты для всех будущих работников Healthcare City, которые, как выразился официальный представитель, были «сопоставимы с западными». Это был медицинский эквивалент финансового законодательства, которое Эррол Хупманн написал для другого района города – DIFC. Однако открывать ближневосточный филиал своей престижной медицинской школы Гарвард передумал. Вместо этого американцы предложили помочь создать в Дубае госпиталь, где стажировались бы выпускники новой независимой медицинской школы, созданием и управлением которой должны были заняться местные власти. В итоге планы создания такого госпиталя в Дубае пали жертвой глобального экономического кризиса, как и амбициозная программа расширения Гарварда в США, где строительство бостонского научного комплекса стоимостью в миллиард долларов отложили в 2009 году до лучших времен19. По крайней мере в данном конкретном случае Дубай начала нашего века не смог тягаться с Шанхаем начала прошлого.

Став самым разнородным городом на Земле, куда со всех концов мира стекаются и самые богатые, и самые бедные, сегодняшний Дубай напоминает планету в миниатюре. Поскольку муниципалитет и не пытается навязывать застройщикам единые стандарты, некоторые районы города выглядят совершенно по-американски, а другие – как будто их перенесли прямо из Бангладеш. Лоскутный урбанизм Дубая XXI века одинаково очевиден и в жилых кварталах города, и в его свободных зонах.

В жилых высотках вдоль береговой линии и обнесенных заборами коттеджных поселках селятся иностранные сотрудники транснациональных корпораций. Стоящие частоколом башни Jumeirah Beach Residences и здания вокруг рукотворной дубайской марины напоминают кондоминиумы Майами. Расположенный глубже в пустыне коттеджный район «Арабские ранчо» был создан Emaar Properties (поддерживаемой государством компанией, построившей небоскреб Burj Khalifa) и вызывает в памяти калифорнийский округ Ориндж с его виллами в различных стилях от средиземноморского до мексиканского и с бесконечным потоком внедорожников на засаженных пальмами и бугенвилиями кольцевых развязках.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Как начать разбираться в архитектуре
Как начать разбираться в архитектуре

Книга написана по материалам лекционного цикла «Формулы культуры», прочитанного автором в московском Открытом клубе (2012–2013 гг.). Читатель найдет в ней основные сведения по истории зодчества и познакомится с нетривиальными фактами. Здесь архитектура рассматривается в контексте других видов искусства – преимущественно живописи и скульптуры. Много внимания уделено влиянию архитектуры на человека, ведь любое здание берет на себя задачу организовать наше жизненное пространство, способствует формированию чувства прекрасного и прививает представления об упорядоченности, системе, об общественных и личных ценностях, принципе группировки различных элементов, в том числе и социальных. То, что мы видим и воспринимаем, воздействует на наш характер, помогает определить, что хорошо, а что дурно. Планировка и взаимное расположение зданий в символическом виде повторяет устройство общества. В «доме-муравейнике» и люди муравьи, а в роскошном особняке человек ощущает себя владыкой мира. Являясь визуальным событием, здание становится формулой культуры, зримым выражением ее главного смысла. Анализ основных архитектурных концепций ведется в книге на материале истории искусства Древнего мира и Западной Европы.

Вера Владимировна Калмыкова

Скульптура и архитектура / Прочее / Культура и искусство
Очерки поэтики и риторики архитектуры
Очерки поэтики и риторики архитектуры

Как архитектору приходит на ум «форма» дома? Из необитаемых физико-математических пространств или из культурной памяти, в которой эта «форма» представлена как опыт жизненных наблюдений? Храм, дворец, отель, правительственное здание, офис, библиотека, музей, театр… Эйдос проектируемого дома – это инвариант того или иного архитектурного жанра, выработанный данной культурой; это традиция, утвердившаяся в данном культурном ареале. По каким признакам мы узнаем эти архитектурные жанры? Существует ли поэтика жилищ, поэтика учебных заведений, поэтика станций метрополитена? Возможна ли вообще поэтика архитектуры? Автор книги – Александр Степанов, кандидат искусствоведения, профессор Института им. И. Е. Репина, доцент факультета свободных искусств и наук СПбГУ.

Александр Викторович Степанов

Скульптура и архитектура