Прогресс в транспортной и коммуникационной инженерии расширил возможности наслаждения красотой и вполне мог способствовать распространившемуся в последнее время почитанию красоты. А.Н. Уайтхед писал: «Как раз когда урбанизация западного мира вошла в стадию быстрого развития и когда стали необходимыми самые тонкие, трепетные рассуждения об эстетических качествах нового материального окружения, доктрина ненужности таких идей (естественной и художественной красоты) набрала силу. В развитых промышленных странах искусство стало считаться легкомыслием. Яркий пример таких настроений в середине XIX века можно видеть в Лондоне, где сказочную красоту эстуария Темзы варварски изуродовали железнодорожным мостом железной дороги Чаринг-Кросс, построенным без учета эстетических ценностей». Уродство многих промышленных городов XIX века слишком хорошо знакомо, чтобы оспаривать этот тезис Уайтхеда. Достаточно сказать, что инженерия, изолированная от эстетических ценностей, может породить только уродство.
Современные средства транспорта позволили миллионам людей увидеть величайшие произведения искусства, природные красоты. Современные люди, в отличие от их средневековых предшественников, имеют возможность путешествовать по всему миру. Средства массовой информации, несмотря на обилие низкосортных программ, обеспечивают всех желающих возможностью слушать великие музыкальные произведения. Инженерия сыграла жизненно важную роль в распространении знаний, облегчила проникновение учености в широкие массы. Она дала ученым инструменты для научных исследований, одновременно поставив перед ними проблемы, решение которых стало важным научным прогрессом.
Инженерные достижения внесли немалый вклад в распространение веры, красоты и исторической правды, а также социальной справедливости. Мы уже неоднократно говорили о механической энергии, способствовавшей избавлению человека от тяжелого ручного труда, в результате чего у него появилось свободное время и возможности для развития. Это было также мощной силой, способствовавшей росту западных демократий. Равенство людей дало им больше желания добровольно быть хорошими. Одновременно были развеяны самые разные предрассудки и суеверия, а также тьма невежества. Многие инженерные приборы облегчили обнаружение жестоких и несправедливых людей, преступников. Бич XVIII века – пиратство – было практически ликвидировано, в основном благодаря улучшению коммуникаций, облегчивших международное сотрудничество. После убийства в городе Слау телеграф, а потом также телефон и радио дали возможность органам правопорядка опережать преступников. Уличное освещение и мобильные силы полиции стали предотвращать преступления. К сожалению, преступники тоже научились пользоваться достижениями технического прогресса.
Некоторые принципы социальной справедливости усовершенствовались в сравнении с теми, что существовали в XVIII веке, но была и регрессия. Некоторые правительства аморально использовали телеграф, телефон и радио, не говоря уже о таких инженерных достижениях, как порох, динамит и т. д. Они стремились только к централизации политического контроля, напрочь отметая личные свободы и ценности населения.
Нельзя забывать о том, что так называемые цивилизованные страны прискорбно злоупотребили имевшейся в их распоряжении механической энергией и машинами, использовав их для разрушения в двух мировых войнах XX столетия. И пока мировое сообщество делится на антагонистические нации, возможность еще одного морального краха и начала новой разрушительной войны продолжает существовать. Учитывая уроки войн и создание новых видов оружия, многие люди требуют запретить любые инженерные исследования, результаты которых могут быть использованы во зло. Подобный мораторий был бы нелепым, даже если бы его можно было осуществить. Проблема заключается в том, что некоторые виды знаний, особенно социальные науки, следует развивать опережающими темпами, тем самым укрепляя силы добра.