Читаем История письменности. От глиняных табличек до абстрактных языков полностью

Финикийский алфавит в его арамейской форме (вместе с арамейским языком) получил широкое распространение в канцеляриях древнеперсидской державы (VI–IV века до н. э.) — от Малой Азии до Индии. Это привело к созданию множества местных его разновидностей и к восприятию различных вариантов арамейского письма народами, говорившими на других языках. Один из этих вариантов — так называемый «квадратный шрифт» — был воспринят евреями для их религиозных книг.

Арамейский алфавит в его ранней канцелярской форме, а затем в различных разновидностях скорописи был применён в IV–III веках до н. э. к языкам иранской группы: среднеперсидскому и парфянскому, а затем также к согдийскому, хорезмийскому и другим.

Распространение того или иного алфавита в этот период действительно связывается с той или иной определённой религией; так, например, квадратный шрифт распространяется вместе с иудаизмом на бытовые языки евреев, арабское письмо — на языки мусульманских народов: персов, турок, народов северо-западной Индии, Индонезии, некоторых народов Африки; с VIII века арабский алфавит вытеснил более ранние алфавиты Средней Азии.

Распространение христианства в Закавказье потребовало создания для местных языков с их сложной фонетической системой — грузинского, армянского и албанского. Речь идёт о закавказской народности албанов, а не об одноименном народе на Балканах.

Предание приписывает изобретение всех трёх алфавитов армянскому культурному и церковному деятелю Месропу Маштоцу около 400 года н. э. Албанский алфавит позже вымер вместе с албанским языком; сохранились лишь отдельные, до сих пор не расшифрованные надписи. По точности передачи звукового состава, в том числе гласных, армянский и грузинский алфавиты весьма совершенны.


Месроп Маштоц. Гравюра XIX века


Внешняя форма букв долго была очень неустойчивой, как обычно при рукописной традиции; лишь начиная с XV–XVI веков она была закреплена введением типографского шрифта.

Изобретение книгопечатания имело самое существенное значение в развитии письменности. Оно сделало возможным массовое распространение письменных сообщений и произведений, вырвало письменность из рук религии и сделало возможным широкое распространение грамотности.

Большим недостатком греческого алфавита и возникшего на его основе латинского является слишком малое число букв; для нужд древнегреческого и латинского языка их было достаточно, но в большинстве языков, воспринявших впоследствии эти алфавиты, были звуки, отсутствовавшие в древнегреческом и латинском.

Разрешение этой трудности шло по трём направлениям.

• Использование одной буквы (графемы) для нескольких разных звуков, например древнелатинского С для «к» и «г», или французского С для «к» и «с» (в зависимости от соседства других букв), или немецкого S для «з» и «с» и т. п. — явление полифонии.

• Прибавление дополнительных букв, либо взятых из других, например восточных алфавитов (так, русские буквы ш, щ были взяты, по-видимому, из древнееврейского, сербская буква J была прибавлена к русскому алфавиту из латинского), либо введённых как видоизменение существующих букв (русское б из в), либо вновь изобретённых (русское ч).

Прибавление новых букв к существующему алфавиту лишает алфавит интернационального характера, мешает передаче, например, имён собственных данного языка в другом языке, пользующемся тем же алфавитом, но не имеющем дополнительных букв. Можно, правда, транскрибировать имена собственные по их звучанию, как это принято в русском, а не воспроизводить их в орфографии подлинника, но это тоже имеет свои недостатки. Зная, например, английский язык и фамилию английского писателя, мы все же не сможем написать правильно его фамилию по-английски, если знакомы с ней только в русской транскрипции. Поэтому при использовании для новых языков латинского алфавита, распространённого особенно широко, дополнительные буквы добавляются редко (в качестве примера можно привести немецкую Я, которую, однако, разрешается замещать сочетанием ss, sz, исландскую букву ю, соответствующую английскому th, турецкие буквы Ii [ «ы»] и İı [ «и»], созданные на основе латинской буквы Ii, и немногие другие.

В новейшее время в ряде алфавитов, особенно на латинской основе, пошли по линии прибавления дополнительных (диакритических) значков к существующим буквам, например в чешском с, s для звуков «ч», «ш» и т. п. По существу, это то же изобретение новых букв на основе видоизменения существующих.

• Передача недостающих звуков сочетанием нескольких букв, так, например, звук «ш» передают во французском ch, в английском sh, в польском sz, в итальянском sc, в норвежском sj (все это так называемые «диграммы»), в немецком sch («триграмма»).

Этот приём имеет тот недостаток, что допускает значительный отход от основного принципа первоначального алфавита — каждый знак соответствует одному определённому значащему звуку речи (фонеме) — и приводит к усложнению орфографических правил.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Опасная идея Дарвина: Эволюция и смысл жизни
Опасная идея Дарвина: Эволюция и смысл жизни

Теория эволюции посредством естественного отбора знакома нам со школьной скамьи и, казалось бы, может быть интересна лишь тем, кто увлекается или профессионально занимается биологией. Но, помимо очевидных успехов в объяснении разнообразия живых организмов, у этой теории есть и иные, менее очевидные, но не менее важные следствия. Один из самых известных современных философов, профессор Университета Тафтс (США) Дэниел Деннет показывает, как теория Дарвина меняет наши представления об устройстве мира и о самих себе. Принцип эволюции посредством естественного отбора позволяет объяснить все существующее, не прибегая к высшим целям и мистическим силам. Он демонстрирует рождение порядка из хаоса, смысла из бессмысленности и морали из животных инстинктов. Принцип эволюции – это новый способ мышления, позволяющий понять, как самые возвышенные феномены культуры возникли и развились исключительно в силу биологических способностей. «Опасная» идея Дарвина разрушает представление о человеческой исключительности, но взамен дает людям возможность по-настоящему познать самих себя. Книгу перевела М. Семиколенных, кандидат культурологии, научный сотрудник РХГА.

Дэниел К. Деннетт

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / Зарубежная образовательная литература / Образование и наука
Мозг: биография. Извилистый путь к пониманию того, как работает наш разум, где хранится память и формируются мысли
Мозг: биография. Извилистый путь к пониманию того, как работает наш разум, где хранится память и формируются мысли

Стремление человечества понять мозг привело к важнейшим открытиям в науке и медицине. В своей захватывающей книге популяризатор науки Мэтью Кобб рассказывает, насколько тернистым был этот путь, ведь дорога к высокотехнологичному настоящему была усеяна чудаками, которые проводили ненужные или жестокие эксперименты.Книга разделена на три части, «Прошлое», «Настоящее» и «Будущее», в которых автор рассказывает о страшных экспериментах ученых-новаторов над людьми ради стремления понять строение и функции самого таинственного органа. В первой части описан период с древних времен, когда сердце (а не мозг) считалось источником мыслей и эмоций. Во второй автор рассказывает, что сегодня практически все научные исследования и разработки контролируют частные компании, и объясняет нам, чем это опасно. В заключительной части Мэтью Кобб строит предположения, в каком направлении будут двигаться исследователи в ближайшем будущем. Ведь, несмотря на невероятные научные прорывы, мы до сих пор имеем лишь смутное представление о работе мозга.

Мэтью Кобб

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / Научно-популярная литература / Образование и наука