В поисках основания для своей веры некоторые члены группы поддержки утешали себя тем, что их близкие не страдали, когда Господь забрал их, и умерли мгновенно. У Нила не было даже этого: осколки стекла нанесли Саре ужасные раны. Конечно, могло быть хуже. Сын-подросток одной пары попал в ловушку из-за пожара, причиной которого стало явление ангела, и получил тяжелые ожоги восьмидесяти процентов тела, прежде чем до него добрались спасатели. Его смерть была облегчением. По сравнению с ним Саре повезло, но не настолько, чтобы Нил возлюбил Господа.
Нил придумал только одну вещь, которая заставила бы его возблагодарить Господа: если бы Он позволил Саре явиться перед ним. Он испытал бы невероятное облегчение, просто увидев ее улыбку; никогда прежде ему не являлись спасенные души, и подобный опыт сейчас значил бы для него намного больше, чем прежде.
Однако видения не случались лишь потому, что человек нуждался в них, и к Нилу никто не пришел. Ему предстояло отыскать собственный путь к Господу.
На следующем собрании группы поддержки свидетелей явления Нафанаила Нил подошел к Бенни Васкезу, чьи глаза выжгло Небесным светом. Бенни посещал не все встречи – его приглашали выступать на других собраниях. Мало кто лишался глаз в ходе явления, поскольку Небесный свет проникал на смертный план лишь на короткие мгновения, когда ангел покидал Небеса или возвращался на Них; поэтому безглазые свидетели считались своего рода знаменитостями, и их звали в церкви выступать перед прихожанами.
Теперь Бенни был слепым, как земляной червь: у него не просто не было глаз и глазниц – на черепе не осталось даже места для них, и скулы примыкали прямо ко лбу. Свет, который сделал его душу настолько совершенной, насколько это возможно на смертном плане, также искалечил его тело; считалось, что это демонстрирует избыточность физических тел на Небесах. Используя оставшиеся возможности выражать чувства посредством лица, Бенни всегда щеголял блаженной, восторженной улыбкой.
Нил надеялся услышать от Бенни откровение, которое поможет ему возлюбить Господа. Бенни описывал Небесный свет как нечто невероятно прекрасное, зрелище столь величественное, что исчезали малейшие сомнения. Оно представляло неопровержимое доказательство того, что Бога нужно любить, объяснение, делавшее это очевидным, как 1+1 = 2. К несчастью, хотя Бенни мог провести множество аналогий с воздействием Небесного света, его слова не имели подобного эффекта. Верующих описания Бенни приводили в восторг; Нилу они казались разочаровывающе туманными. Поэтому он решил поискать совета в ином месте.
Прими тайну, сказал священник местной церкви. Если сможешь возлюбить Господа, даже не получив ответа на свои вопросы, тебе от этого будет только лучше.
Признай, что нуждаешься в Нем, предложила популярная книга духовных наставлений, которую приобрел Нил. Когда поймешь, что самодостаточность – это иллюзия, будешь готов.
Посвяти себя целиком и полностью, призвал проповедник из телевизора. Принятие мук есть доказательство твоей любви. Быть может, смирение не принесет облегчения в этой жизни, но противление лишь усугубит наказание.
Все эти стратегии помогли различным людям; каждая из них могла привести человека к вере. Однако усвоить их было нелегко, и для Нила они оказались невыполнимыми.
В конце концов Нил попытался поговорить с родителями Сары, и это свидетельствовало о степени его отчаяния: их отношения всегда были натянутыми. Родители любили Сару, но часто укоряли ее за то, что она недостаточно демонстрирует свою веру. Когда дочь вышла замуж за неверующего, они были потрясены. Со своей стороны, Сара всегда замечала в родителях излишнюю склонность судить других, и их неодобрение по отношению к Нилу только подкрепило ее мнение. Но теперь Нилу казалось, что у них есть что-то общее – ведь они вместе оплакивали утрату Сары, – и потому он приехал в их колониальный дом в пригороде, надеясь, что они помогут ему облегчить скорбь.
Как он заблуждался. Вместо сочувствия Нил получил обвинения в смерти Сары. Ее родители пришли к такому выводу за недели, прошедшие с похорон; они решили, что их дочь забрали, дабы оставить Нилу послание, и теперь они вынуждены страдать лишь потому, что он не верит в Бога. Теперь родители Сары не сомневались, что, несмотря на все его объяснения, увечная нога Нила действительно являлась знаком Божьим, и если бы он в связи с этим проявил достаточное смирение, Сара была бы жива.
Не следовало удивляться их реакции: люди часто придавали ноге Нила нравственное значение, хотя Бог не имел к этому никакого отношения. Теперь, когда его постигло несчастье, к которому Бог имел самое непосредственное отношение, кто-то неизбежно должен был предположить, что Нил это заслужил. По чистой случайности он услышал это утверждение в момент наибольшей уязвимости, когда оно могло произвести самый сильный эффект.