Наконец, штурм Праги представляет блестящую тактическую операцию, про которую сам Суворов говорил, что «дело сие подобно есть Измаильскому».
Поход Суворова в Италию в 1799 г.
К 1799 г. Французская республика имела преобладающую роль в Италии, разделенной также на несколько республик. Она заставила сардинского короля отказаться от своих владений на материке и удалиться на остров Сардиния. Швейцария дала в распоряжение Франции 18 000 войск.
Австрия решила снова попытать счастья силою оружия. Она заключила союз с Англией и Россией. Австрия могла выставить до 250 000 человек хорошо обученных войск. Император Павел обещал прислать 70 000 человек под начальством фельдмаршала Суворова, на которого возлагалось ведение операций на несчастливом для австрийцев итальянском театре.
Бонапарт с превосходной 40-тысячной армией был задержан далеко от Европы, так как после победы адмирала Нельсона при Абукире французский флот, предназначавшийся для ее перевозки, был уничтожен.
Во Франции, по-видимому, дух воинственности и революции начал ослабевать; по новому закону о конскрипции 19 сентября 1798 года было призвано под знамена 200 000 человек.
В конце марта 1799 г. французы имели в Италии около 120 000 человек, из которых в армии Шерера, находившейся между р. Кьезой и Минчио, было 50—60 000 человек, а в армии Макдональда, расположенной в неаполитанских владениях, было 36 000—40 000 человек; остальные составляли гарнизоны крепостей.
Австрийцы временно, под начальством Края, имели 35 000 на Адиже; вскоре к ним должен был присоединиться Суворов с 30 000 русских войск; гарнизонами в Каринтии и Карниолии было около 23 000 человек.
Корпус Римского-Корсакова в 30 000 русских войск направлялся в Швейцарию.
До прибытия в Италию Суворова Край думал оставаться в оборонительном положении: он расположил 20 000 в Вероне, 20 000 в Леньяго, 4000 в Арке, на Нижнем Адиже и 8000 выше Вероны.
Шерер получил приказание наступать. 24 марта он перешел за Минчио, 26-го безуспешно атаковал австрийцев у Леньяго и Вероны и успел только у Пастренго отбросить австрийцев за Адиж и овладеть Риволийским плато. Вместо того чтобы воспользоваться одержанным на этом пункте успехом, Шерер решился попытаться переправиться через Адиж у Леньяго, куда и двинул пять дивизий на фронте от Сангинетто до Ацано в 12 верст. Этот фланговый марш с севера на юг должен был прикрывать Серрюрье, который 30 марта в Поло переправился через Адиж, чтобы притянуть на себя внимание Края; но он был отброшен за Адиж с большими потерями.
Край, сосредоточивши большую часть сил к Вероне на правом берегу Адижа и не зная о фланговом движении Шерера, сам решил его атаковать. 5 апреля утром, по принятому обычаю, он несколькими колоннами веером двинулся от Вероны: правое крыло направилось на Ацано, центр – на Маньяно, левое крыло – на Поццо, вниз по Адижу. За центром двигался резерв, так что на дороге к Маньяно сосредоточилось около половины сил австрийцев – до 40 000 человек.
Шерер, узнав о приготовлениях Края к наступлению, сам намеревался его атаковать 5 апреля. Предполагая, что в Виллафранке и Сомма-Кампанье он встретит по меньшей мере около 17 000 австрийцев, он двинул туда дивизии Серрюрье, Монришара и Гатри под начальством Моро; две же дивизии Виктора и Гренье должны были двигаться через Поццо на Верону и воспрепятствовать австрийцам оттуда подать помощь к Виллафранке и Сомма-Кампанье. При таких условиях разыгралось
6 и 7 апреля Шерер отступил за Минчио, а потом – и за Олио, усилив гарнизоны Пескиеры и Мантуи. У него оставалось налицо всего 28 000 человек. За Олио он думал выждать присоединения неаполитанской армии.
Край выдвинул передовые посты к левому берегу Минчио. 9 апреля прибыл главнокомандующий австрийскими войсками Мелас и приказал 12 000 осадить Пескиеру и Мантую. 15 апреля в Валеджио прибыл Суворов и вступил в командование австро-русскою армиею. 22 000 русских войск присоединились 17 апреля.
Суворов сделал воззвание к итальянским народам, предлагая им бороться против революции, и командировал русских офицеров в австрийские полки для обучения действию штыками. На предложение генерал-квартермейстра Шателера произвести рекогносцировку, отвечал решительным отказом, говоря, что рекогносцировки служат только для открытия наших собственных намерений; «колонны, штыки, натиск: вот мои рекогносцировки!» – сказал Суворов.