Читаем Избранная лирика полностью

      I                    "There is a Thorn — it looks so old,                    In truth, you'd find it hard to say                    How it could ever have been young,                    It looks so old and grey.                    Not higher than a two years' child                    It stands erect, this aged Thorn;                    No leaves it has, no prickly points;                    It is a mass of knotted joints,                    A wretched thing forlorn,                    It stands erect, and like a stone                    With lichens is it overgrown.      II                    "Like rock or stone, it is o'ergrown,                    With lichens to the very top,                    And hung with heavy tufts of moss,                    A melancholy crop:                    Up from the earth these mosses creep,                    And this poor Thorn they clasp it round                    So close, you'd say that they are bent                    With plain and manifest intent                    To drag it to the ground;                    And all have joined in one endeavour                    To bury this poor Thorn for ever.      III                    "High on a mountain's highest ridge,                    Where oft the stormy winter gale                    Cuts like a scythe, while through the clouds                    It sweeps from vale to vale;                    Not five yards from the mountain path,                    This Thorn you on your left espy;                    And to the left, three yards beyond,                    You see a little muddy pond                    Of water-never dry                    Though but of compass small, and bare                    To thirsty suns and parching air.      IV                    "And, close beside this aged Thorn,                    There is a fresh and lovely sight,                    A beauteous heap, a hill of moss,                    Just half a foot in height.                    All lovely colours there you see,                    All colours that were ever seen;                    And mossy network too is there,                    As if by hand of lady fair                    The work had woven been;                    And cups, the darlings of the eye,                    So deep is their vermilion dye.      V                    "Ah me! what lovely tints are there                    Of olive green and scarlet bright,                    In spikes, in branches, and in stars,                    Green, red, and pearly white!                    This heap of earth o'ergrown with moss,                    Which close beside the Thorn you see,                    So fresh in all its beauteous dyes,                    Is like an infant's grave in size,                    As like as like can be:                    But never, never any where,                    An infant's grave was half so fair.      VI                    "Now would you see this aged Thorn,                    This pond, and beauteous hill of moss,                    You must take care and choose your time                    The mountain when to cross.                    For oft there sits between the heap                    So like an infant's grave in size,                    And that same pond of which I spoke,                    A Woman in a scarlet cloak,                    And to herself she cries,                    'Oh misery! oh misery!                    Oh woe is me! oh misery!'"      VII                    "At all times of the day and night                    This wretched Woman thither goes;                    And she is known to every star,                    And every wind that blows;                    And there, beside the Thorn, she sits                    When the blue daylight's in the skies,                    And when the whirlwind's on the hill,                    Or frosty air is keen and still,                    And to herself she cries,                    'Oh misery! oh misery!                    Oh woe is me! oh misery!'"      VIII                    "Now wherefore, thus, by day and night,                    In rain, in tempest, and in snow,                    Thus to the dreary mountain-top                    Does this poor Woman go?                    And why sits she beside the Thorn                    When the blue daylight's in the sky                    Or when the whirlwind's on the hill,                    Or frosty air is keen and still,                    And wherefore does she cry? —                    О wherefore? wherefore? tell me why                    Does she repeat that doleful cry?"      IX                    "I cannot tell; I wish I could;                    For the true reason no one knows:                    But would you gladly view the spot,                    The spot to which she goes;                    The hillock like an infant's grave,                    The pond-and Thorn, so old and grey;                    Pass by her door — 'tis seldom shut —                    And, if you see her in her hut —                    Then to the spot away!                    I never heard of such as dare                    Approach the spot when she is there."      X                    "But wherefore to the mountain-top                    Can this unhappy Woman go?                    Whatever star is in the skies,                    Whatever wind may blow?"                    "Full twenty years are past and gone                    Since she (her name is Martha Ray)                    Gave with a maiden's true good-will                    Her company to Stephen Hill;                    And she was blithe and gay,                    While friends and kindred all approved                    Of him whom tenderly she loved.      XI                    "And they had fixed the wedding day,                    The morning that must wed them both;                    But Stephen to another Maid                    Had sworn another oath;                    And, with this other Maid, to church                    Unthinking Stephen went —                    Poor Martha! on that woeful day                    A pang of pitiless dismay                    Into her soul was sent;                    A fire was kindled in her breast,                    Which might not burn itself to rest.      XII                    "They say, full six months after this,                    While yet the summer leaves were green,                    She to the mountain-top would go,                    And there was often seen.                    What could she seek? — or wish to hide?                    Her state to any eye was plain;                    She was with child, and she was mad;                    Yet often was she sober sad                    From her exceeding pain.                    О guilty Father-would that death                    Had saved him from that breach of faith!      XIII                    "Sad case for such a brain to hold                    Communion with a stirring child!                    Sad case, as you may think, for one                    Who had a brain so wild!                    Last Christmas-eve we talked of this,                    And grey-haired Wilfred of the glen                    Held that the unborn infant wrought                    About its mother's heart, and brought                    Her senses back again:                    And, when at last her time drew near,                    Her looks were calm, her senses clear.      XIV                    "More know I not, I wish I did,                    And it should all be told to you;                    For what became of this poor child                    No mortal ever knew;                    Nay-if a child to her was born                    No earthly tongue could ever tell;                    And if 'twas born alive or dead,                    Far less could this with proof be said;                    But some remember well,                    That Martha Ray about this time                    Would up the mountain often climb.      XV                    "And all that winter, when at night                    The wind blew from the mountain-peak,                    Twas worth your while, though in the dark,                    The churchyard path to seek:                    For many a time and oft were heard                    Cries coming from the mountain head:                    Some plainly living voices were;                    And others, I've heard many swear,                    Were voices of the dead:                    I cannot think, whate'er they say,                    They had to do with Martha Ray.      XVI                    "But that she goes to this old Thorn,                    The Thorn which I described to you,                    And there sits in a scarlet cloak                    I will be sworn is true.                    For one day with my telescope,                    To view the ocean wide and bright,                    When to this country first I came,                    Ere I had heard of Martha's name,                    I climbed the mountain's height: —                    A storm came on, and I could see                    No object higher than my knee.      XVII                    "'Twas mist and rain, and storm and rain:                    No screen, no fence could I discover;                    And then the wind! in sooth, it was                    A wind full ten times over.                    I looked around, I thought I saw                    A jutting crag, — and off I ran,                    Head-foremost, through the driving rain,                    The shelter of the crag to gain;                    And, as I am a man,                    Instead of jutting crag, I found                    A Woman seated on the ground.      XVIII                    "I did not speak — I saw her face;                    Her face! — it was enough for me;                    I turned about and heard her cry,                    'Oh misery! oh misery!'                    And there she sits, until the moon                    Through half the clear blue sky will go;                    And, when the little breezes make                    The waters of the pond to shake,                    As all the country know,                    She shudders, and you hear her cry,                    'Oh misery! oh misery!'"      XIX                    "But what's the Thorn? and what the pond?                    And what the hill of moss to her?                    And what the creeping breeze that comes                    The little pond to stir?"                    "I cannot tell; but some will say                    She hanged her baby on the tree;                    Some say she drowned it in the pond,                    Which is a little step beyond:                    But all and each agree,                    The little Babe was buried there,                    Beneath that hill of moss so fair.      XX                    "I've heard, the moss is spotted red                    With drops of that poor infant's blood;                    But kill a new-born infant thus,                    I do not think she could!                    Some say, if to the pond you go,                    And fix on it a steady view,                    The shadow of a babe you trace,                    A baby and a baby's face,                    And that it looks at you;                    Whene'er you look on it, 'tis plain                    The baby looks at you again.      XXI                    "And some had sworn an oath that she                    Should be to public justice brought;                    And for the little infant's bones                    With spades they would have sought.                    But instantly the hill of moss                    Before their eyes began to stir!                    And, for full fifty yards around,                    The grass — it shook upon the ground!                    Yet all do still aver                    The little Babe lies buried there,                    Beneath that hill of moss so fair.      XXII                    "I cannot tell how this may be,                    But plain it is the Thorn is bound                    With heavy tufts of moss that strive                    To drag it to the ground;                    And this I know, full many a time,                    When she was on the mountain high,                    By day, and in the silent night,                    When all the stars shone clear and bright,                    That I have heard her cry,                    'Oh misery! oh misery!                    Oh woe is me! oh misery!'"
Перейти на страницу:

Все книги серии Библиотека поэта и поэзии

Стихотворения
Стихотворения

Родилась в Москве 4 мая 1963 года. Окончила музыкальный колледж им. Шнитке и Академию музыки им. Гнесиных по специальности "История музыки" (дипломная работа «Поздние вокальные циклы Шостаковича: к проблеме взаимоотношения поэзии и музыки»).С восьми до восемнадцати лет сочиняла музыку и хотела стать композитором. Работала экскурсоводом в доме-музее Шаляпина, печатала музыковедческие эссе, около десяти лет пела в церковном хоре, двенадцать лет руководила детской литературной студией «Звёзды Зодиака».Стихи начала писать в возрасте двадцати лет, в роддоме, после рождения первой дочери, Натальи, печататься — после рождения второй, Елизаветы. Первая подборка была опубликована в журнале "Юность", известность пришла с появлением в газете "Сегодня" разворота из семидесяти двух стихотворений, породившего миф, что Вера Павлова — литературная мистификация. Печаталась в литературных журналах в России, Европе и Америке.В России выпустила пятнадцать книг. Лауреат премий имени Аполлона Григорьева, «Антология» и специальной премии «Московский счёт».Переведена на двадцать иностранных языков. Участвовала в международных поэтических фестивалях в Англии, Германии, Италии, Франции, Бельгии, Украине, Айзербайджане, Узбекистане, Голландии, США, Греции, Швейцарии.Автор либретто опер «Эйнштейн и Маргарита», «Планета Пи» (композитор Ираида Юсупова), «Дидона и Эней, пролог» (композитор Майкл Найман), "Рождественская опера" (композитор Антон Дегтяренко), "Последний музыкант" (композитор Ефрем Подгайц), кантат "Цепное дыхание" (композитор Пётр Аполлонов), "Пастухи и ангелы" и "Цветенье ив" (композитор Ираида Юсупова), "Три спаса" (композитор Владимир Генин).Записала как чтец семь дисков со стихами поэтов Серебряного Века. Спектакли по стихам Павловой поставлены в Скопине, Перми, Москве. Фильмы о ней и с её участием сняты в России, Франции, Германии, США.Живёт в Москве и в Нью Йорке. Замужем за Стивеном Сеймуром, в прошлом — дипломатическим, а ныне — литературным переводчиком.

Вера Анатольевна Павлова

Поэзия / Стихи и поэзия
Стихотворения и поэмы
Стихотворения и поэмы

В настоящий том, представляющий собой первое научно подготовленное издание произведений поэта, вошли его лучшие стихотворения и поэмы, драма в стихах "Рембрант", а также многочисленные переводы с языков народов СССР и зарубежной поэзии.Род. на Богодуховском руднике, Донбасс. Ум. в Тарасовке Московской обл. Отец был железнодорожным бухгалтером, мать — секретаршей в коммерческой школе. Кедрин учился в Днепропетровском институте связи (1922–1924). Переехав в Москву, работал в заводской многотиражке и литконсультантом при издательстве "Молодая гвардия". Несмотря на то что сам Горький плакал при чтении кедринского стихотворения "Кукла", первая книга "Свидетели" вышла только в 1940-м. Кедрин был тайным диссидентом в сталинское время. Знание русской истории не позволило ему идеализировать годы "великого перелома". Строки в "Алене Старице" — "Все звери спят. Все люди спят. Одни дьяки людей казнят" — были написаны не когда-нибудь, а в годы террора. В 1938 году Кедрин написал самое свое знаменитое стихотворение "Зодчие", под влиянием которого Андрей Тарковский создал фильм "Андрей Рублев". "Страшная царская милость" — выколотые по приказу Ивана Грозного глаза творцов Василия Блаженною — перекликалась со сталинской милостью — безжалостной расправой со строителями социалистической утопии. Не случайно Кедрин создал портрет вождя гуннов — Аттилы, жертвы своей собственной жестокости и одиночества. (Эта поэма была напечатана только после смерти Сталина.) Поэт с болью писал о трагедии русских гениев, не признанных в собственном Отечестве: "И строил Конь. Кто виллы в Луке покрыл узорами резьбы, в Урбино чьи большие руки собора вывели столбы?" Кедрин прославлял мужество художника быть безжалостным судьей не только своего времени, но и себя самого. "Как плохо нарисован этот бог!" — вот что восклицает кедринский Рембрандт в одноименной драме. Во время войны поэт был военным корреспондентом. Но знание истории помогло ему понять, что победа тоже своего рода храм, чьим строителям могут выколоть глаза. Неизвестными убийцами Кедрин был выброшен из тамбура электрички возле Тарасовки. Но можно предположить, что это не было просто случаем. "Дьяки" вполне могли подослать своих подручных.

Дмитрий Борисович Кедрин

Поэзия / Проза / Современная проза
Стихотворения
Стихотворения

Стихотворное наследие А.Н. Апухтина представлено в настоящем издании с наибольшей полнотой. Издание обновлено за счет 35 неизвестных стихотворений Апухтина. Книга построена из следующих разделов: стихотворения, поэмы, драматическая сцена, юмористические стихотворения, переводы и подражания, приложение (в состав которого входят французские и приписываемые поэту стихотворения).Родился 15 ноября (27 н.с.) в городе Волхов Орловской губернии в небогатой дворянской семье. Детство прошло в деревне Павлодар, в родовом имении отца.В 1852 поступил в Петербургское училище правоведения, которое закончил в 1859. В училище начал писать стихи, первые из которых были опубликованы в 1854, когда ему было 14 лет. Юный автор был замечен, и ему прочили великое поэтическое будущее.В 1859 в журнале "Современник" был напечатан цикл небольших лирических стихотворений "Деревенские очерки", отразивших гражданское настроение Апухтина, которые отчасти возникли под влиянием некрасовской поэзии. После 1862 отошел от литературной деятельности, мотивируя это желанием остаться вне политической борьбы, в стороне от каких-либо литературных или политических партий. Он уехал в провинцию, служил в Орловской губернии чиновником особых поручений при губернаторе. В 1865 прочел две публичные лекции о жизни и творчестве А. Пушкина, что явилось событием в культурной жизни города.В том же году вернулся в Петербург. Поэт все более напряженно работает, отыскивая собственный путь в поэзии. Наибольшую известность ему принесли романсы. Используя все традиции любовного, цыганского романса, он внес в этот жанр много собственного художественного темперамента. Многие романсы были положены на музыку П. Чайковским и другими известными композиторами ("Забыть так скоро", "День ли царит", "Ночи безумные" и др.). В 1886 после выхода сборника "Стихотворения" его поэтическая известность окончательно упрочилась.В 1890 были написаны прозаические произведения — "Неоконченная повесть", "Архив графини Д.", "Дневник Павлика Дольского", опубликованные посмертно. Прозу Апухтина высоко оценивал М.А. Булгаков. Уже в 1870-х годах у него началось болезненное ожирение, которое в последние десять лет его жизни приняло колоссальные размеры. Конец жизни он провёл практически дома, с трудом двигаясь. Умер Апухтин 17 августа (29 н.с.) в Петербурге.

Алексей Николаевич Апухтин

Поэзия
Стихи
Стихи

Биография ВАСИЛИЙ ЛЕБЕДЕВ-КУМАЧ (1898–1949) родился в 1898 году в семье сапожника в Москве. Его настоящая фамилия Лебедев, но знаменитым он стал под псевдонимом Лебедев-Кумач. Рано начал писать стихи — с 13-ти лет. В 1916 году было напечатано его первое стихотворение. В 1919-21 годах Лебедев-Кумач работал в Бюро печати управления Реввоенсовета и в военном отделе "Агит-РОСТА" — писал рассказы, статьи, фельетоны, частушки для фронтовых газет, лозунги для агитпоездов. Одновременно учился на историко-филологическом факультете МГУ. С 1922 года сотрудничал в "Рабочей газете", "Крестянской газете", "Гудке", в журнале "Красноармеец", позднее в журнале "Крокодил", в котором проработал 12 лет.В этот период поэт создал множество литературных пародий, сатирических сказок, фельетонов, посвященных темам хозяйства и культурного строительства (сб. "Чаинки в блюдце" (1925), "Со всех волостей" (1926), "Печальные улыбки"). Для его сатиры в этот период характерны злободневность, острая сюжетность, умение обнаружить типичные черты в самых заурядных явлениях.С 1929 года Лебедев-Кумач принимал участие в создании театральных обозрений для "Синей блузы", написал тексты песен к кинокомедиям "Веселые ребята", "Волга-Волга", "Цирк", "Дети капитана Гранта" и др. Эти песни отличаются жизнерадостностью, полны молодого задора.Поистине народными, чутко улавливающими ритмы, лексику, эстетические вкусы и настрой времени стали многочисленные тексты песен Лебедева-Кумача, написанные в основном в 1936–1937: молодежные, спортивные, военные и т. п. марши — Спортивный марш («Ну-ка, солнце, ярче брызни, / Золотыми лучами обжигай!»), Идем, идем, веселые подруги, патриотические песни Песня о Родине («Широка страна моя родная…», песни о повседневной жизни и труде соотечественников Ой вы кони, вы кони стальные…, Песня о Волге («Мы сдвигаем и горы, и реки…»).То звучащие бодрым, «подстегивающим», почти императивным призывом («А ну-ка девушки! / А ну, красавицы! / Пускай поет о нас страна!», «Будь готов, всегда готов! / Когда настанет час бить врагов…»), то раздумчивые, почти исповедальные, похожие на письма любимым или разговор с другом («С той поры, как мы увиделись с тобой, / В сердце радость и надежду я ношу. /По-другому и живу я и дышу…, «Как много девушек хороших, /Как много ласковых имен!»), то озорные, полные неподдельного юмора («Удивительный вопрос: / Почему я водовоз? / Потому что без воды / И ни туды, и ни сюды…», «Жил отважный капитан…», с ее ставшим крылатым рефреном: «Капитан, капитан, улыбнитесь! / Ведь улыбка — это флаг корабля. / Капитан, капитан, подтянитесь! / Только смелым покоряются моря!»), то проникнутые мужественным лиризмом («…Если ранили друга — / Перевяжет подруга / Горячие раны его»), песенные тексты Лебедева-Кумача всегда вызывали романтически-светлое ощущение красоты и «правильности» жизни, молодого задора и предчувствия счастья, органично сливались с музыкой, легко и безыскусственно, словно рожденные фольклором, ложились на память простыми и точными словами, энергично и четко построенными фразами.В 1941 году Лебедев-Кумач был удостоен Государственной премии СССР, а в июне того же года в ответ на известие о нападении гитлеровской Германии на СССР написал известную песню "Священная война" («Вставай, страна огромная, / Вставай на смертный бой…»; текст опубликован в газете «Известия» через 2 дня после начала войны, 24 июня 1941)..Об этой песне хочется сказать особо. Она воплотила в себе всю гамму чувств, которые бушевали в сердце любого человека нашей Родины в первые дни войны. Здесь и праведный гнев, и боль за страну, и тревога за судьбы близких и родных людей, и ненависть к фашистским захватчикам, и готовность отдать жизнь в борьбе против них. Под эту песню шли добровольцы на призывные пункты, под нее уходили на фронт, с ней трудились оставшиеся в тылу женщины и дети. "Вставай, страна огромная!" — призывал Лебедев-Кумач. И страна встала. И выстояла. А потом праздновала Великую Победу над страшной силой, противостоять которой смогла только она. И в эту победу внес свой вклад Лебедев-Кумач, внес не только песней, но и непосредственным участием в военных действиях в рядах военно-морского флота.Песни на слова Лебедева-Кумача исполнялись на радио и концертах, их охотно пел и народ. Богатую палитру настроений, интонаций, ритмического рисунка демонстрируют песни на стихи Лебедева-Кумачева Лунный вальс («В ритме вальса все плывет…»), Молодежная («Вьется дымка золотая, придорожная…»), Чайка («Чайка смело / Пролетела / Над седой волной…»). Многие песни поэта впервые прозвучали с киноэкрана (кинокомедии Веселые ребята, Цирк, 1936, Дети капитана Гранта, 1936, Волга-Волга, 1937, муз. И.О.Дунаевского).В годы Великой Отечественной войны Лебедев-Кумач, служивший в военно-морском флоте, написал много массовых песен и стихов, звавших к битве (сборники Споем, товарищи, споем! В бой за Родину! Будем драться до победы, все 1941; Вперед к победе! Комсомольцы-моряки, оба 1943). Автор поэтических сборников Книга песен, Моим избирателям (оба 1938), Мой календарь. Газетные стихи 1938 г. (1939), Песни (1939; 1947), Колючие стихи (1945), Стихи для эстрады (1948), стихов, адресованных детям (Петина лавка, 1927; Про умных зверюшек, 1939; Под красной звездой, 1941).Лебедев-Кумач пришел с фронта, награжденный тремя орденами, а также медалями.Умер Лебедев-Кумач в Москве 20 февраля 1949.

Василий Иванович Лебедев-Кумач

Поэзия

Похожие книги

Форма воды
Форма воды

1962 год. Элиза Эспозито работает уборщицей в исследовательском аэрокосмическом центре «Оккам» в Балтиморе. Эта работа – лучшее, что смогла получить немая сирота из приюта. И если бы не подруга Зельда да сосед Джайлз, жизнь Элизы была бы совсем невыносимой.Но однажды ночью в «Оккаме» появляется военнослужащий Ричард Стрикланд, доставивший в центр сверхсекретный объект – пойманного в джунглях Амазонки человека-амфибию. Это создание одновременно пугает Элизу и завораживает, и она учит его языку жестов. Постепенно взаимный интерес перерастает в чувства, и Элиза решается на совместный побег с возлюбленным. Она полна решимости, но Стрикланд не собирается так легко расстаться с подопытным, ведь об амфибии узнали русские и намереваются его выкрасть. Сможет ли Элиза, даже с поддержкой Зельды и Джайлза, осуществить свой безумный план?

Андреа Камиллери , Гильермо Дель Торо , Злата Миронова , Ира Вайнер , Наталья «TalisToria» Белоненко

Фантастика / Криминальный детектив / Поэзия / Ужасы / Романы