— Довольно! — прикрикнул я на себя и вздрогнул от звука собственного голоса, продолжая мысленно: «Всему есть простое объяснение. Не совсем простое, но все же объяснение.» — Спокойно, — произнес я вслух, игнорируя эхо. — Транспортировка сместила станцию к раннестоящей точке на темпоральной оси. Та же станция, другое время. Или вообще никакого времени. Математика подскажет, можно не сомневаться.
Какое это имеет значение, понимаю я что-то или нет? Станция существует, несмотря ни на что, и я — вместе с ней. Вопрос только в одном: что делать дальше?
Густой и неподвижный воздух обволакивал, как погребальный фимиам. Казалось, все вокруг замерло в ожидании перемен. Но без моего желания их не будет.
— Ладно, Рейвел, — успокоил я себя. — Не дурачь себя. Ты знаешь, что делать. Единственное и…
Я встал и прошел через операторскую по служебному переходу к транспортной кабине.
Никаких изменений. Чуть теплились пластины излучателей, по табло бегали контрольные цифры. Все так, как и должно было быть, только не светился ласковый зеленый огонек — индикатор энергообеспечения, подтверждающий замыкание схемы внешней цепи на Пекс-Центр.
Стоило только войти и переместиться во времени… Но куда?
Вихрем пронеслись сомнения, но я отбросил их и вошел внутрь. Дверь закрылась, и я остался наедине со своими мыслями. Не давая им ходу, протянул руку к кнопке и нажал.
Беззвучный взрыв стремительно бросил меня в бездонную пропасть.
9
Головокружение медленно отступало. Мало-помалу возвращалось чувство реальности: жара, жесткий настил под боком, глухое шуршание, скрип, покачивание, слабое мерцание света сквозь веки. Я открыл глаза. По воде скользили солнечные блики. Я лежал на деревянной палубе, выгнувшись в неудобной позе.
Я попробовал пошевелиться и застонал от резкой боли, но кое-как сел.
Плоскость горизонта дрожала от испарений и покачивалась, заслоняемая вздымавшимся фальшбортом из потертой, обожженной солнцем древесины. Надо мной на фоне сочного синего неба раскачивались мачты рангоута и такелаж парусного корабля. В памяти всплыли гипноданные о парусниках: я распознал типичную окраску португальского галеаса шестнадцатого столетия.
Подделка, решил я почему-то. Имитация, возможно, из Нового Возрождения, около 2220 г. нашей эры. Искусно выполненная копия точно соответствовала образцу, хотя под деревянным настилом под дуб наверняка скрывался стальной каркас и небольшой реактор, а в роскошных каютах созданы все условия для оператора и дюжины веселящихся экскурсантов.
Постепенно сознание начало воспринимать звуки: скрип канатов и шпангоутов, обрывки разговора и сильный грохот. Что-то грузно ударилось о палубу. Корабль вздрогнул. Столб соленых брызг перевалил через леерное ограждение и окатил меня ледяной пылью так, что сперло дыхание. Я отер лицо и в полумиле разглядел другой корабль, тяжелый двухпалубник с тремя мачтами под развевающимся длинным зеленым шкентелем с грязно-белым мальтийским флагом. Вдоль борта облачка дыма обозначили невидимые орудия. В море поднялся фантастический веер приближающихся водяных столбов.
— Баррум-ум! — докатился отдаленный гром.
Мысли круто изменили направление. Картинка с веселыми туристами, путешествующими по Карибскому морю на мнимом пиратском корабле, испарилась, как брызги от пушечных ядер. Стреляли самые настоящие орудия подлинными снарядами, которые запросто могли продырявить палубу и меня в том числе.
Я вскочил на ноги и посмотрел на корму. Вокруг маленькой палубной пушки сгрудилась кучка людей, подготавливая ее к стрельбе. Все они были одеты в костюмы шестнадцатого столетия, поношенные, испачканные и пропотевшие. У одного из пореза на щеке текла кровь. Рана выглядела слишком натурально для игры.
Я укрылся за большую клеть, где держали живую черепаху с щербатым и поблекшим панцирем около ярда в поперечнике.
Раздались крики, и что-то трепеща слетело вниз и шлепнулось неподалеку на доски. Я разглядел изорванное в клочья знамя из грубого холста — аляповато раскрашенный и выцветший на солнце длинноногий зеленый цыпленок с рогами на грязно-желтом фоне. Геральдика не входила в число моих увлечений, но в пояснениях не было нужды: я находился в самом разгаре морской битвы, причем на стороне терпевших поражение. Галеон заметно увеличился в размерах, приближаясь правым галсом. Появились облачка дыма, раздался свист, треск, словно на раскаленную сковородку вылили масло, и на меня дождем посыпались щепки. Около пушки нескладно рухнул моряк в зюйдвестке, извергнув целый фонтан крови, и задергался, как подсеченный карп. Вновь послышались вопли и грузный топот. Кто-то пробежал мимо клети, крича на ходу и, возможно, обращаясь ко мне. Я не шевелился, ожидая вдохновения, хотя бы маленькой подсказки.