Огни последнего трактираНочь подобрала под бурнус.Дорога вырвалась из мираВ лесную тьму, в ночную Русь.Еще вдали в селе звенелиРебят веселых голоса.Но с каждым шагом глуше нелюдьИ непрогляднее леса.Ямщик смекнул: «Куда ж мы гоним?Куда ты едешь?» — «Трусишь? Стой!»Я слез, и укатили кони,Укутываясь темнотой.Один. Родимой тишиноюЛесная дышит чернота.И высь, где звезды светом ноют,К земле пригнулась у куста.«Русь! Это ты? — Истомой слухаПытаю мать. — Ты слышишь, Русь?»— «Да, это я. И я, старуха,На маленьком не помирюсь.Да где ж ты был? Да что ж ты делал?»— «Я был с тобой. В веках. Не в тех,Где ты под плеткою радела,В бреду выдумывая грех».«В каких?» — «В невиданных, в грядущих,Где ты доныне не была,Где всех отрады неимущихТы в пурпур счастья облекла».«Да это ты из сказок вычелПро сласть кисельных береговИли подслушал в песне птичьейВ туманном мареве лугов.Как встарь, я в топях и оврагах,Как встарь, костьми меня мостятПожар и мор, беда и брага,Как встарь, соловушки мне льстят».«А ну-ка, мать, привстань немного.Прислушайся к себе сама!..»И расхлестнулась вдаль дорогойШуршащая лесами тьма.Я на руках не то у ели,Не то у матери родной.И дышит древней силы хмелемВ лицо мне сумрак вороной.И смотрят шире ночи очи,Зарницы рвут ресниц покров,И сердце влажное клокочетЗа грудью в волосах лесов.Мне жутко, и тепло мне. «Что жеТы видишь? Что ты слышишь, мать?»И — вихрем вслух: «На то похоже,Что буду солнце подымать».1923
Ландыш
О чем вы шепчетесь, кусты?О бездне синей высоты?О сумраке у ног своих,Где ландыш беленький притих?Уже томит его жара,И умирать ему пора.А лето только подошло,Развеяв первое тепло.Печален, кроток и красив,Сухие чашечки склонив,Последний раз он прозвенит,Последний раз он опьянитВечерний воздух, и земляПоглотит жемчуг со стебляВ грудь ненасытную свою.А я ей песенку спою.Она дала, она взяла.Она сплела в один венокИ сладость первого теплаИ смерти горький холодок.13 июня 1937