Читаем Избранные произведения. Том 4 полностью

Гаухар безошибочно понимала эту усмешку. И снова надолго замыкалась в себе. Не могла же она, в самом деле, наговаривать на себя всякие небылицы. За все годы её замужества она была верна Джагфару. Берегла себя только для него. А он ни во что не ставит её верность. Да что же это такое – затянувшийся бред наяву? Давно ли жизнь её была наполненной, она всегда видела около себя близкого человека, могла поделиться с ним самым сокровенным, пожаловаться на случившуюся неприятность: когда выговоришься, и боль не боль, и беда не беда, сразу становится легко. А теперь что?.. «Пусто кругом», – сотый раз повторяла она себе.

Гаухар довольно много читала, знала из книг, что время всесильно, оно многое может исправить и залечить душевные раны. Но Гаухар не помогало и всемогущее время. Наоборот, с каждым днём ей становилось всё тяжелее. Надо отдать ей должное: невыносимую боль – и потерю близкого человека, и незаслуженную, страшную для женщины обиду – она таила глубоко в сердце, ни с кем не делилась своим горем, ибо считала, что горе это поразило не только её, но и Джагфара. К тому же она всё ещё не переставала ждать и надеяться.

…В квартире было пусто, безжизненно. Гаухар сидела у окна, ждала Джагфара, – может быть, сегодня удастся поговорить как следует. Ведь Джагфар за все эти тяжкие дни не намекал на возможность окончательного разрыва. Должно быть, это не зря. Наверно, ему тоже чем-то дорога ещё их совместная жизнь.

Жизнь… Словно впервые Гаухар поняла, как значительно и объемлюще это слово. Жить вместе – это не просто общая, удобная и уютная квартира. Первые годы они с Джагфаром жили на окраине города, снимали частную квартиру, тесную и невзрачную. И всё же Гаухар была неизмеримо счастлива. Она и сейчас готова лишиться всех благ, только бы муж не топтал её человеческое достоинство, не бросал в лицо оскорбительные и необоснованные обвинения. Ей не так уж много надо: пусть Джагфар будет по-человечески приветлив, уважителен – и она опять готова жить для него.

Сегодня Джагфар вернулся домой несколько раньше. В последнее время он не являлся пьяным, но по-прежнему не разговаривал с женой. Вот и сейчас – молча разделся, молча умылся, молча поужинал. Ни на одно обращение Гаухар не ответил. И ей не оставалось ничего иного, как уединиться на кухне. Только когда Джагфар поужинал, она вернулась в комнату.

– Джагфар, – как можно спокойнее и мягче начала она, – дальше так нельзя. Нам всё же надо объясниться…

– Опять ты за ту же песню? Не хочу слушать!

Даже эти пренебрежительные слова обрадовали Гаухар: главное – Джагфар вступил в разговор, ответил!

– Послушай, – в том же сердечном тоне продолжала Гаухар, – это очень жестоко – таить в сердце злобу против близкого человека, обвинять его в самом бесчестном. Переносить это невозможно.

Джагфар пожал плечами.

– Надо было раньше думать о последствиях. Теперь уже поздно взывать к жалости.

– Неужели ты всё ещё веришь, что я виновата перед тобой?! – воскликнула Гаухар. – Да ты поймёшь, наконец, как это низко?!

– И понимать не хочу. А вот тебе пора понять, что мы уже отрезанные ломти.

– Джагфар, как у тебя повернулся язык сказать такое?!

– Что знаю, то и говорю. И прошу – больше не беспокой меня.

– Слушай, я ведь вынуждена буду у кого-то просить защиты от клеветы.

– Это твоё дело.

– Ну, хоть скажи прямо: в чём я всё же виновата? Из твоих намёков можно понять, будто я тебе изменила. Где? Когда? С кем? Если ты имеешь в виду Билала, так я в своё время всё рассказала тебе о его неудачных ухаживаниях. Допустим, он всё ещё не забыл свою мальчишескую глупость, так разве я виновата в этом? Я ещё раз резко напомнила ему, что замужем, и потребовала категорически, чтобы он оставил меня в покое…

– Не трать, пожалуйста, красивые слова, я всё равно не верю тебе.

– Ты думаешь, что я неисправимая лгунья?

– Ладно, хватит слов, я устал слушать. Я ведь не требую у тебя отчёта. Что сделала, то сделала. Вот и всё.

– Нет, Джагфар, клянусь – нет! Нас кто-то ссорит. Я ни капельки не виновата.

– Я это уже слышал.

– Постой, ведь это… Нет, нет!..

Она порывисто встала со стула, словно хотела удержать Джагфара. Но он уже вышел из комнаты.

У Гаухар стучало в висках, перед глазами плыли красные круги. Она и раньше тяжело переживала даже пустяковую размолвку, а теперь уже не пустяк, дело идёт к полному разрыву. Значит, Джагфару не только не нужен мир в семье, но и семья не нужна. Он хочет избавиться от жены. Это так страшно, будто глухой ночью остаёшься одна в лесу.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Академик Императорской Академии Художеств Николай Васильевич Глоба и Строгановское училище
Академик Императорской Академии Художеств Николай Васильевич Глоба и Строгановское училище

Настоящее издание посвящено малоизученной теме – истории Строгановского Императорского художественно-промышленного училища в период с 1896 по 1917 г. и его последнему директору – академику Н.В. Глобе, эмигрировавшему из советской России в 1925 г. В сборник вошли статьи отечественных и зарубежных исследователей, рассматривающие личность Н. Глобы в широком контексте художественной жизни предреволюционной и послереволюционной России, а также русской эмиграции. Большинство материалов, архивных документов и фактов представлено и проанализировано впервые.Для искусствоведов, художников, преподавателей и историков отечественной культуры, для широкого круга читателей.

Георгий Фёдорович Коваленко , Коллектив авторов , Мария Терентьевна Майстровская , Протоиерей Николай Чернокрак , Сергей Николаевич Федунов , Татьяна Леонидовна Астраханцева , Юрий Ростиславович Савельев

Биографии и Мемуары / Прочее / Изобразительное искусство, фотография / Документальное