А вот с сундуком я экспериментировать не стал – и попросту разбил его трофейным топором.
И правильно, кстати говоря, поступил…
Уже потом, разглядывая обломки, обнаруживаю на крышке сундука какой-то странный механизм. Черт его знает, зачем его туда присобачили, но вот чутье подсказывает, что уж явно не для того, чтобы приветствовать открывающего мелодичным боем колокольчиков. Боем – кстати, вполне возможно, а что до мелодичности… так это точно не тот случай.
Кстати, и пресловутый амулет в наличии имелся – мирно висел на стенке слева от входной двери. Трогать я его не стал. Мне – он и нафиг не уперся. А вот Ларса эта хреновина долбануть вполне свободно могла. Так что – пусть висит…
Разыскав в доме мешок, наполняю его трофеями. Они тут, между нами говоря, самые разнообразные. Какие-то красивые чаши из благородного металла. Хоть и грубовато сделанные – но серебро же… Монеты – тоже самые разные. В основном – преимущественно серебро, хотя и медь присутствует. Были и золотые – в небольшом мешочке, который я сразу же сунул в карман. И ещё всякие разные предметы, представляющие, надо думать, определённую ценность. Словом, на пенсию себе Одноглазый скопил… но вот получить её ему уже не суждено!
Когда тяжёлый мешок бухнулся на дно повозки, пленник судорожно сглотнул. А ведь дошло, наконец, до мужика…
Не нужен он мне более – всё уже рассказал, ничего полезного более не сообщит. Да и более того – он теперь нежелательный свидетель!
«Слишком много знал» – это, точно, про него сказано.
– Что теперь с тобою делать?
Мужик зябко подергивает плечами.
Странно, вроде бы не холодно?
– Ну… ваша милость…
– Слезай!
Он кое-как переваливается через борт повозки.
Отвожу его в сторону и киваю на лежащее рядом бревно.
– Садись!
Опускается на него пленник. А в глазах тоска… прямо-таки вековечная скорбь!
– Значит, так! Ты – мне не нужен. В смысле – что я не стану сдавать тебя магистрам. Сколько бы там за твою голову ни дали, это, – киваю в сторону повозки, – вполне перекроет данную сумму. Так что, можешь перевести дух, встреча с представителями гильдии пока откладывается.
Пленник судорожно втягивает воздух через сжатые зубы.
– Далее!
Лезу в карман и высыпаю на песок пригоршню монет, которую я прихватил из мешка.
– На лечение…
Полагаю, что и десятой доли ему хватит, чтобы прийти в прежнее состояние. Плевать, я не настолько жаден, чтобы трястись над чужим добром.
Протягиваю руку и кладу её на лоб разбойнику. Нечто подобное я как раз у магов и подсмотрел. Пусть думает, что и я не чужд всяких там колдовских фокусов.
– Твоё имя?
– Бел Ллоп.
– Повторяй за мной! Я, Бел Ллоп, присягаю на пожизненную верность мастеру Гору.
Мужик послушно повторяет сказанное.
– Клянусь не злоумышлять против него, вовремя и без принуждения сообщать всё то, что станет мне известно. Если же я нарушу это торжественную клятву, то пусть небо рухнет на мою голову! Обещаю служить верно и честно, покуда меня не освободят от данной клятвы.
Так или иначе присягают тут кому-либо – не знаю. Но звучит-то хорошо!
– Значит, так… Вернёшься к своим товарищам… – заметив на его лице некоторые колебания, рявкаю. – Вернёшься! Скажешь – Крена вызвали из харчевни на улицу. Прибегал какой-то мальчишка…
Мужик кивает, понял.
– Вы вышли – и на вас напали неизвестные. Тебя ударили огненным заклятием, Бланча перерубили мечом почти пополам, а на Одноглазого набросилась огромная собака. Большая, в половину человеческого роста – таких никто здесь раньше не встречал. Нападающих рассмотреть не удалось – было темно. Но их было несколько человек, ты слышал их голоса. Тебя сочли мертвым, и не стали добивать. Потому и удалось отползти в сторону и спрятаться.
Так себе легенда, если честно… но – может и прокатить.
– Кто встанет во главе банды?
– Ну… Уррут Ревас, скорее всего… он… они спорили с Креном – но того поддерживало большинство… А теперь Одноглазый мертв.
– Тебе поверят?
– Да. А почему бы и не поверить? Такое бывает… могло быть…
– Отлично, – на землю шлепается золотая монета. – За сообразительность! Будешь приходить в эту самую харчевню и рассказывать хозяину всё, что сможешь узнать. Если это мне пригодится, то через него же будешь получать и деньги. Веди себя осторожно! Если кто-нибудь увидит у тебя золото… я тебя защищать не стану!
Встаю и втыкаю в землю взятый в доме тесак.
– Потом разрежешь им верёвки. И ещё… не вздумай удрать – я достану тебя и в соседнем графстве!
Хрен его знает, насколько это далеко… но пусть боится и далее.
– Когда мы скроемся из виду, можешь встать и уходить.
Вот так!
Как это называется в наше время? Вербовка на компромате? Ну… наверное, как-то иначе… Угроза немедленного усекновения башки, как-то мало смахивает на компромат!
Не знаю, насколько долго разбойника будет держать страх, но какое-то время он точно не рискнет задирать хвост!
Будет постукивать за милую душу!
Зачем это мне нужно?