— Вашими молитвами, мой господин, чувствуем себя сухо и комфортно…
Татьяна с Александром рассмеялись, мне же ответ не понравился, почувствовал в нём вызов… Ну, если не вызов, то какой-то намёк на него.
— В связи с победой Ельцина и демократов, стало модно брать еврейские фамилии, — всё не мог он успокоиться, — я во время обмена паспортов решил назваться Зайцманом… Не знаю, пойдут ли навстречу, — сделал вид, что приуныл.
— А ты поставь Кацу поллитру и попроси, чтоб усыновил! – дал ему бесплатный совет, подумав, что слишком он разболтался сегодня.
В бане гремело радио.
«Это у него цеховая привычка осталась, – поморщился от резкого звука, – надо разрешить дырявый кабинет посещать, а то на нервной почве по фазе сдвинется…»
«А теперь в эфире эстрадная программа «Встреча друзей», – сообщил диктор.
Затянули «Хаве нагилу».
— Хорошо-то как, – стал подпевать Пашка.
Плюнув, я отошёл от него.
Началось всё солидно. Принимал от сотрудников и гостей поздравления по случаю сдачи объекта.
«Теперь возьмусь за «Лас–Вегас», да и с виллой надо Вована поторопить, чтобы по весняку занять халабуду».
После поздравлений сидел в сауне с большими людьми и неторопливо обсуждал экономику, политику и уголовные сферы. Несмотря на голый вид, обращались ко мне почтительно, по имени–отчеству.
Попарившись в сауне, отдохнув и выпив за девяносто седьмой, оделся и пошёл к бассейну, который уже кишел голыми телами. Там столкнулся с женой и Александром.
— Айда тоже, что ли, нырнём? – по–простецки предложила Татьяна.
— Да ты чё, мать? Я же босс… Мне не положено!..
— А я пойду! – улыбнулась не мне, а своему телаку и, покачивая располневшими бедрами, пошла к бассейну.
Тот устремился за ней.
«Вот молодец, ни на шаг не отстает», – иронично подумал, глядя на них.
«Вроде и не пьяная, – стал наблюдать за женой, – неужели разденется?»
Под дружный рёв Татьяна и Александр, быстро раздевшись, бросились в воду.
— Серёга!.. – прервал мои раздумья нахально улыбающийся Пашка.
«… Ну, я ей дам дома», – удивлённо посмотрел на него.
«Серёгой» он давно не решался называть меня, тем более на людях.
– … Заявление надо подписать! – развязно продолжил Заев.
«Пьяный, что ли, или обкуренный?» – внимательно прочёл заявление.
— Увольняться хочешь? – давно я так не поражался чему-либо. – Это что, шутка?..
— Нет! Не шутка… Надоели твои придирки… Ухожу на ту же должность к твоим конкурентам, – нагло добавил он.
Я растерялся.
— Мы же с тобой друзья! Если чем не доволен, давай обсудим.
Он гордо бросил мне на плечо халат и молча удалился.
«Вот сволочь! – стала закипать злость. – Зачем при народе-то меня по носу щёлкать?.. Ну ладно, карточку ему попортят!.. И надо предупредить, если хочет жить, пусть забудет о том, что видел… – мстительно думал я. – Да что же это делается? Может, одумается ещё… – даже уход Мальвины поразил меня меньше! – Вот и старайся для них… обувай, одевай… корми–пои… а чуть что не так – пошёл на хрен! Ну, от Пашки не ожидал…»
Дома придрался к Татьяне – зачем вздумала оголяться на людях…
— Я же тебя не спрашиваю, зачем ты с Мариной тусовался, – зло ответила она и ушла в другую комнату.
«Ну и народ… Сразу заложат», – вызвав водителя из соседней квартиры, велел отвезти меня в Глеб–овраг.
Там, растопив печь, лёг на любимый скрипучий диван и грустил, глядя в отремонтированный потолок.
Вован успел привести дом в порядок.
Нагрустившись, погонял таракана, в истерике носившегося по подоконнику, и с удовольствием придавил его.
«Вот так будет со всеми моими врагами», – успокоенный, вернулся домой.
13
В феврале хоронили Степана Степановича. Отравился водочным суррогатом.
«Русские мужики мрут как мухи», – шёл за гробом на его похоронах.
Почему-то особо не переживал – видимо, успел отвыкнуть…
В этом году стал больше времени проводить дома с семьёй, но чувствовал, что жене в тягость…
«Совсем от меня отвыкла», – сидел перед телевизором или читал книгу.
Дело напоминало хорошо отлаженные часы: я лишь давал указания по стратегическим вопросам и контролировал исполнение.
Философ в конце прошлого года отправился завоевывать Москву, так что в гости больше никто не приходил.
В конце мая мы переехали в новый особняк.
«Да–а! Избушка овражской не чета», – ходил я по дому и планировал в какой комнате что будет.
— Тут биллиардная, тут кабинет, тут гостиная, тут три спальни, тут столовая, тут библиотека, это моя комната, это сына, это жены, – загрузить с пользой все помещения ума не хватало.
«Эх! Гулять – так гулять!» – купил в подарок жене шестисотый «Мерс», а себе новую «Волгу» – любил только эту марку машин.
Летом отпраздновал свой юбилей – тридцатипятилетие.
На этот раз изменил традиции и отмечал дома. Тем более что места было полно. Юбилей, как и положено, навеял грусть… Разглядывая себя в зеркале, увидел залысины, седину на висках и животик.
«Откуда живот-то взялся?.. – удивлялся я. – Худеть пора…»