Но стоило ей только двинуться, как её силуэт тут же размазался в воздухе. Софья оказалась чертовски быстра. Даже мне не удалось уследить за ней.
— Третья, — шипящий змеиный голос раздался у самого уха.
В то же мгновение я почувствовал болезненный тычок под рёбра, а потом жуткую тянущую боль.
— Всё просто, Филатов, — прошептала она. — Ты просто слабак. И твоё место среди таких же отбросов.
Эта боль была мне знакома. Всего лишь раз я испытал её, но запомнил на всю жизнь. Запрещённая техника, которую показал мне дядюшка Хао — поглощение чужой магии.
Силы стремительно покидали меня. я не мог даже с места сдвинуться, не то, чтобы защищаться. Казалось, что моё тело парализовало. А Софья тем временем наслаждалась моей магией.
В глазах потемнело, а тело начало медленно оседать. Шум зрителей превратился в какую-то адскую какофонию, разобрать которую вряд ли бы кто-то смог. Но вместе с этим я всё же расслышал голос Верховного князя.
— Нет, нет, не может быть, дамы и господа! Я не хочу в это верить! Но наша «чёрная лошадка» выбывает из турнира всего лишь из-за одного-единственного удара?!
Глава 36
— Кроме неё у меня никого нет, — ответил Алексей, когда они с Сашей поднимались по лестнице в больницу. — Только мы и остались друг у друга.
— Везёт, — хмыкнула неформалка, откинув разноцветную чёлку.
— Разве? — парень удивлённо посмотрел на неё. — В чём же здесь везение? Родителей убили, и нам пришлось выживать вдвоём.
— Кому ты об этом рассказываешь? — хмыкнула девушка. — Или забыл, что я тоже сирота.
— Да, прости, — он виновато поджал губы. — Просто, когда разговор заходит о Лере, я немного теряюсь и...
— Всё нормально, — Саша нежно провела пальцами по его щеке и улыбнулась. — Я тебя прекрасно понимаю. Не надо извиняться.
— Спасибо, — он осторожно сжал её руку и посмотрел в бездонные глаза.
В этот момент у входа началась какая-то суета. На улицу выбежало несколько охранников и медсестёр. А следом за ними один из людей Алексея, которых он приставил к палате сестры. Бугай держался за окровавленную голову и испуганно озирался по сторонам. А потом увидел удивлённого босса и бросился к нему.
— Лёха! — воскликнул тот на бегу, но тут же споткнулся и кубарем полетел к ним под ноги. Алексей успел подхватить того внизу. — Беда, Лёха! Ты уж прости меня, не заметил...
— Что случилось?! — парня прошиб холодный пот. Он уже догадывался, что сейчас поведает ему раненый.
— Лера... её похитили!
***
— Так не должно было быть, дамы и господа! — продолжал насмехаться надо мной Гордеев. — Я ведь столько надежд ставил на это парня! Да простит мне наша прекрасная Софья!
Я упал на колени и не мог понять, почему никто не заметил, что она вытягивает из меня энергию. Или же всё произошло настолько быстро, что зрители увидели только удар? А вот для меня, казалось, прошла целая вечность.
— Что же, кажется, у нас появился второй финалист! — по голосу Верховного князя я понял, что ему нравятся мои потуги.
Перед глазами стоял туман, а в ушах какой-то невнятный шум. Речь Гордеева же, будто в самый мозг проникала. Не удивлюсь, если он делает это специально, чтобы я слышал его.
«Илья, будь спокоен, — а вот этому голосу я был безумно рад. Люда обращалась ко мне сквозь все „помехи“, что появились, благодаря стараниям сраной Софушки. — Сконцентрируйся на чём-то позитивном».
«Ты справишься, — её милый голосок вновь пробился сквозь завесу шума. — Я в этом уверена, ведь я люблю тебя».
В ту же секунду перед глазами предстал мой родной Исток. Зелёная сфера с двумя кольцами... нет, с пятью дрожащими кольцами. Как такое возможно? Ведь я всего лишь на второй ступени! Но кольца продолжали кружить вокруг Истока, то появляясь, то исчезая. Ясно... мне ведь уже не раз говорили, что он нестабилен. Видимо, вот так это выглядит воочию. Что ж, попробуем как-нибудь с ним договориться.
Я всё ещё чувствовал, как из меня выходят остатки сил. И вроде бы Софья отошла, но она каким-то образом пробила в моём покрове дыру, из которой сочилась магия, лишая меня сил. И я не мог это остановить. Всё что хотелось сделать на тот момент, так это выплеснуть всё наружу, лишь бы поскорее прекратилась эта адская боль. Лишь бы...
— А-а-а!